Мой красивый папа, сейчас твои изумрудные, совсем как у Лоры, глаза смотрят на меня настороженно… Да, ты уже начинаешь понимать… Я невольно посмотрела на седую прядь в черных волосах, которые ты, как и Аршхан, любишь распускать, а мама… мама так любит зарываться в них пальчиками… Я не могу ему такое сказать! Не могу, а должна! Ну вот, снова слезы… ты совсем не умеешь держать удар, Катриона! Где же твоя смелость, твоя знаменитая самоирония, где умение принимать удары судьбы с ехидной улыбкой на губах?
Сильные ладони нежно обняли, игнорируя откровенное возмущение отца, и Аршхан заняв кресло напротив отца, мягко посадил меня на колени… Я с благодарностью улыбнулась, когда холодок шелка прикоснулся к щекам, вытирая соленые капли…
– Джашг говорил о боли в твоих глазах, – с нежностью произнес ракард, – о зле, что совершаешь, не в силах остановиться, я не верил… теперь вижу, как много правды ведает Лесной Народ. Помнишь, как ты упала под тяжестью оброненных Рхарге веток? Вспомни, ты желала удержать то, что удержать не в силах… но, даже падая, пыталась удержать… Правда о сестре тяжелее тех дров, и, если будешь нести ее одна, упадешь и погибнешь. Семья не только для того, чтобы отдавать себя родным, Ранари, семья – это сила, семья поддерживает и приходит на помощь, так должно быть.
Аршхан говорил на оитлонском, видимо, для того, чтобы не провоцировать отца, а может, понимая, что в таком состоянии мне будет проще слышать родной язык.
– Катриона, – папа занервничал, – что происходит?!
А я смотрела на ракарда и не могла ответить отцу… не могу я! Аршхан улыбнулся, заставив невольно забыть о Лоре и вновь… любоваться природой. Наклонившись, поцеловал кончик моего носа и прошептал:
И Аршхан начал говорить о древней магии, паразитирующей на чужих жизнях, о моей бабушке, о Лоре… Я слушала его слова и… успокаивалась. Все произошедшее уже не казалось мне фатальным, а отец… он молча слушал, не перебивая и не пытаясь остановить Аршхана.
Открылась дверь, вошла Лориана. Бледная, испуганная. Папа посмотрел на дочь, и в этом взгляде было так много всего: отчаяние, осуждение, боль и… бесконечное чувство вины… Слабые ищут виноватых, сильные берут ответственность на себя… Папа всегда был сильным.
– У нас есть Готмир, – протянув руку Лоре, сказал отец, – у нас есть время, и мы вместе. Мы справимся и с этим!
В отличие от меня Лориана никогда не стеснялась своих слез… Прекрасное светловолосое видение упало на колени перед папой, давая волю душившему ее отчаянию.