Судья Карвени «внезапно» умер… сердце не выдержало, после приватного общения с… наследницей Оитлона!
А вот это было не то, о чем я хотела бы вспоминать!
– У тебя нет доказательств! – с чеканной ненавистью проговорила я, внезапно забыв и о том, где нахожусь, и о том, на чьей стороне сила.
– А зачем мне доказательства? – прорычал Динар. – Они у меня были… И мой брат должен был предоставить их на суде Альянса Прайды, но… Архана пытали несколько дней, столь жестоко, что на его теле лохмотьями висело мясо, затем убили, а бумаги уничтожили… И ты была там, Катриона! Ты вела допрос, ты нашла тайник, ты уничтожила все документы!
– О да, – даллариец усмехнулся, – у меня нет доказательств… действительно… Тот глупый паж, который подглядел за сожжением документов, был убит королевским кинжалом! Твоим кинжалом!
– Нет… я не убивала… – перед глазами промелькнуло бледное лицо юноши.
– Не ты, – согласился Динар, – твой отец! А ты… бросила ему свой кинжал!
Все, я злая! И страх, и ненависть к собственному полноватому телу, и разумное чувство самосохранения катились к дьяволу, выпуская ту, которую за глаза называли Дьявольским Отродьем.
– Ждешь оправданий? – Мой мрачный вопрос его удивил. Динар ждал отрицания вины. – Не дождешься! А разве ты, Динар Грахсовен, поступил бы иначе, будь ты на моем месте?
– Нет, я поступил бы так же, – даллариец поднялся, – но это ни в коей мере не уменьшает мою ненависть к тебе, утырка!
– И что же теперь? Казнишь меня? Ты не настолько глуп, Динар! – Я вскочила и подошла к нему, не испытывая неловкости от столь тесного общения. – Ты не посмеешь причинить мне вред, потому что тогда… мой папочка будет очень зол! И Даллария, если она все еще существует, будет названа враждебным государственным элементом, а ты понимаешь, чем это грозит, не так ли?
Динар сделал шаг навстречу, крепко схватил за плечи и, чуть сжав, наклонился к самому моему лицу:
– Убить… ты права, стерва, это было бы слишком… неразумно. Нет, моя радость, твой папочка вначале получит твой… пальчик, вот с очаровательным царским перстнем, потом твое… ушко, ушки у тебя весьма симпатичные, затем твой… глазик…
И тон, которым все это произносилось, не оставлял сомнений в том, что урод исполнит задуманное.
– Чего ты хочешь? – стараясь выглядеть невозмутимо, поинтересовалась я.