Жизнь Василисы Сахаровой рушится после исчезновения Саньки Сигитова, которого обвиняют в убийстве. Василиса пытается разобраться в происходящем, но каждый раз натыкается на тревожные события и трупы. Возникает вопрос о том, является ли Санька Сигитов виновным или же за ним стоит нечто более мрачное.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Принцип Отелло» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Жизнь Василисы Сахаровой рушится после исчезновения Саньки Сигитова, которого обвиняют в убийстве. Василиса пытается разобраться в происходящем, но каждый раз натыкается на тревожные события и трупы. Возникает вопрос о том, является ли Санька Сигитов виновным или же за ним стоит нечто более мрачное.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Жизнь Василисы Сахаровой рушится после исчезновения Саньки Сигитова, которого обвиняют в убийстве. Василиса пытается разобраться в происходящем, но каждый раз натыкается на тревожные события и трупы. Возникает вопрос о том, является ли Санька Сигитов виновным или же за ним стоит нечто более мрачное.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я знаю, что вы со своим напарником вывели его из дома и увезли куда-то… Простите меня! – Она испуганно покосилась в сторону аппаратов, которые вдруг начали пищать чаще и тревожнее. – Я ни о чем другом знать не хочу… Это Саня в вас стрелял, скажите? Это он вас хотел убить? Мой друг компьютерами всю свою жизнь занимается. Он стрелял в вас?!
Глаза не закрылись, и подбородок, кажется, чуть сместился влево.
– Это отрицание сейчас было, да?!
У нее внутри все просто заклокотало, когда его глаза снова закрылись и открылись тут же.
– Слава богу! Слава богу! – Василиса закусила трясущуюся губу. Еще разреветься ей тут не хватало. – Простите меня! Я так боялась, что он сошел с ума и начал убивать всех без разбора. А кто же вас так, Володя? Вы помните его? Вы знаете, кто стрелял в вас?
Веки медленно опустились, чтобы тут же распахнуться. А пальцы правой руки вдруг начали подрагивать.
– Что? – сипло воскликнула она, прислушиваясь к звукам по ту сторону двери. Вроде тихо там было, хотя кто знает, надолго ли. – Что вы хотите? Может, карандаш и бумагу? Я не ошиблась?
Снова подтвердительный взмах ресниц.
– Господи, я и не подумала… Где же взять-то?
Василиса кинулась к тумбочке, задвигала ящиками. Нашла коробку с зефиром, перевернула ее, подсунула осторожно под его ладонь, а в пальцы вложила свой карандаш для губ. Тут же похвалила себя за многолетнюю привычку всюду таскать за собой в кармане тюбик помады и карандашик. Сколько раз пыталась избавиться от глупой привычки, чреватой появлением пятен на одежде. Перекладывала помаду с карандашом и в косметичку, и в сумочку поглубже, но они снова невероятным каким-то путем у нее в кармане оказывались. Как же кстати теперь, как кстати!
– Володя, вы знаете, как его зовут? – прошептала она ему на ухо, внимательно наблюдая за тем, как он вслепую примеривается карандашом к картонке. – Если не знаете имя, может, фамилию… Хоть что-то напишите, хоть что-то! А я пока…
Она еле успела отскочить от кровати да швабру с тряпкой в ведро опустить, как дверь отворилась, и в палату заглянул Валера.
– Как дела? – улыбнулся он вроде бы приветливо, но глазами по всем углам палаты и по больному плотно приложился.
– Нормально, – кивнула ему Василиса. Движением головы указала на больного и приложила указательный палец к губам. – Спит вроде, вы потише.
– Понял. – Валерий будто бы вздохнул с облегчением. – Ну, если что надо, зови.
– Хорошо. Пока только пыль и успела протереть, – соврала она. – Чисто здесь, хорошо за порядком следят.
– А то! Тут за всем следят, – хмыкнул парень со значением. И добавил построже: – За всем и за всеми. Ну… если что, зови.
– Ладно. – Ей пришлось улыбнуться через силу, а то ведь не уйдет никогда. – Позову, как простыни стану менять.
