Жизнь Василисы Сахаровой рушится после исчезновения Саньки Сигитова, которого обвиняют в убийстве. Василиса пытается разобраться в происходящем, но каждый раз натыкается на тревожные события и трупы. Возникает вопрос о том, является ли Санька Сигитов виновным или же за ним стоит нечто более мрачное.
Утро началось проливным холодным дождем. Он хлестал по окнам домов, пузырил воду в лужах, барабанил по зонтам и ботинкам ледяными струями.
Пока Олег Иванович добрался до гаража, где на ночь всегда оставлял машину, вымок до нитки практически. Сухим оставались лишь голова и правое плечо с рукой. Все остальное его зонт, невзирая на гигантские размеры, защитить не сумел.
– Черт знает что, а не погода! – ворчал Шаповалов, сдирая с себя плащ и развешивая его на верстаке.
Хорошо, в гараже у него всегда запасной комплект одежды имелся. В старом шкафчике на плечиках и ветровке место нашлось, и брюкам, пускай не новым, но чистым и отглаженным. И даже пара обуви всегда здесь его дожидалась. Так, на всякий пожарный случай. Пожара вроде не было, сегодня, наоборот, случился потоп, но все равно хорошо, что переодеться было во что. Представить себе, как он сядет в мокрой одежде за руль, как будет ехать потом, ежась от прохлады и сырости, как потом войдет во всем этом в кабинет, Шаповалов не мог. Так ведь и заболеть, и свалиться недолго. А ему нельзя подобной блажи себе позволять. Он взял след. Ему необходимо не ударить в грязь лицом, чтобы потом – много лет спустя – всяким молодым и перспективным рассказывали, как сумел он раскрыть очень сложное преступление.
А свались он с градусником под мышкой на диван, что будет? Сразу станут злословить за спиной. Вот, мол, старикан не сдюжил. Специально больным заделался, чтобы с него, значит, и взятки гладки. Вы тут, мол, отбирайте зерна от плевел, а он пока поваляется. А к финалу явится и…
Нет, болеть никак нельзя. Нужно быть во всеоружии. На коне надо быть, чтобы на нем, значит, и к пенсионной финишной ленточке подъехать.
– Доброе утро, Олег Иванович…
Возле кабинета нетерпеливо гарцевал молодой лейтенант, вклинившийся в его вчерашнее чаепитие со своей старушкой. В руках у него тонюсенькая папочка. В глазах огонь. Стало быть, не пустышкой оказалась его вчерашняя старушка, а въедливой старой перечницей, отслеживающей передвижение всех соседей по подъезду и транспорта по двору.
Ну-ну, лейтенант. Молодец, коли так. Может, и пальмы первенства из его, шаповаловских, рук будешь достоин. Может, преемником его сделать, а?
– Что у тебя, Сережа? – проворчал Олег Иванович. И добавил с тяжелым вздохом: – Входи, раз пришел.
Ворчал и вздыхал из вредности скорее. На самом-то деле отметил и одежду сухую и чистую на подчиненном, и ботинки начищенные. Молодец, молодой и перспективный, что не позволил непогоде внешний вид свой попортить.
