Автор
В мрачной квартире сотовый телефон настораживает Доктора, не желавшего встречи с полицейскими. В третий день прятания теперь приходит нечто более серьезное — обыски. Здесь создается атмосфера напряжения и скрытого страху перед возможной неприятностью.
Будет снег забивать лицо, за шиворот снег завалится, а Талгат, кажется, так и будет упрямо выполнять эту непосильную для нормального человека работу.
Борман переставляет ноги, даже не чувствуя, что делает это. И только нечаянно замечает, что упирается в чью-то согнувшуюся спину. Пытается рассмотреть, что произошло перед ним. И видит кого-то рядом с этой согнувшейся спиной Каховского. Это Талгат. Он подталкивает Мишу куда-то, заставляет согнуться сильнее.
Оказывается, они входят в грот, расположенный на склоне горы.
Борман даже на колени встал, чтобы в грот вползти. И вполз.
Там тесно. Они едва уселись у стены, прижавшись друг к другу. У другой стены, рядом с выходным отверстием, сложены дрова. Талгат с Азизом начинают костёр разводить.
– Хватит... Дрова на целую зиму запасены...
Боевик – араб, по-русски не понимает и смотрит на Талгата вопросительно. Азиз переводит слова.
– Значит, Разин там... И Сохно там же.
– Они не дураки, – качает головой Азиз. В такую погоду носа из пещеры не высунут.
– Это точно... Они даже не знают, в какую сторону мы двинулись – к границе или в Россию...
Грот быстро наполняется теплом, а ещё быстрее – дымом. Входное отверстие расположено низко. Дыму, чтобы выйти, приходится сначала подниматься до потолка, потом заполнить верхнее пространство, заставляя людей глотать душистую горечь и тереть воспалённые глаза.
– Можно здесь переждать... – говорит Азиз. – Скоро ветер стихнет...
– Нет... Нескоро... – не соглашается Талгат. – А нам ещё идти и идти. Только треть пути прошли.
– Не заплутаем?
– Я ещё мальчишкой здесь не плутал... Сейчас ориентируюсь чуть-чуть лучше...
