Автор
Ночью оживает мрак, и в его глубинах прячется шепот неизвестности. Мы не просто из разных миров: одни бродят по бескрайним просторам земли, другие — среди таинственных звезд. Но судьба нашла способ связать эти континенты противоположностей. Вдруг теплые руки прикоснулись к моей спине, и я вижу смутные сны о ночи, когда мир погасил свои огни....
— Отец придет в семь.
— Это обязательно? — скривила я губы, на что она глянула на меня так, будто я сморозила глупость.
Ну да я приехала в повседневной одежде, а не парадной. Никогда не любила наряжаться к трапезе, но видимо эту мама считала особенной.
— Не капризничай и прояви уважение к моим стараниям. — Пригладив мои волосы, она сразу куда-то поспешила, явно не планируя составлять мне компанию до прихода отца.
Моя просторная комната оказалась единственным уютным местом для души во всем доме. Здесь все было как прежде: гардероб полный одежды, мои картины сложенные возле задней стены, махровое одеяло кроваво-красного цвета на кровати, белые обои с крупным креативным рисунком и, выбивающиеся из общего настроения дома, элементы декора.
Я создавала ее сама. Это был мой мир, и я радовалась, что никто его не тронул.
Поймав теплое настроение, я вдруг невольно допустила мысль, что было бы неплохо чувствовать себя так же комфортно в присутствии родных. Возможно если я покажу, что готова к примирению и хочу этого, обстановка между нами разрядится куда охотнее.
Вдохновившись своей идеей, я не поленилась красиво уложить волосы и выбрать из гардероба самое элегантное платье. Черное, с длинной юбкой и усыпанное мелкими камушками, которые блистали при движении точно далекие звезды в ночном небе.
Отражение удовлетворило меня в срок, и к семи я уже спускалась по ступеням на первый этаж. Стол засервировали в столовой и первыми возле него оказались мы с мамой. Папа задержался, и мы не садились, пока глава дома не присоединился к нам.
Когда он вошел в столовую с барским видом и наши взгляды встретились, я ощутила, как по спине прошел колючий холодок. Сложно было что-то прочесть по его суровому лицу, и честно говоря, это не давало расслабиться. Как мне, так и маме.
Когда отец не спеша приблизился, я все гадала, с какой же снисходительной фразы начнется этот вечер? Однако вечер начался неожиданно… Он вдруг приобнял меня и ласково поцеловал в лоб.
— Я рад, что ты дома, — раздался в макушку густой баритон.
В сердце екнула старая боль и тоска по отеческому покровительству, но я не поддалась ей. Заставила себя улыбнуться и честно ответила:
— Я тоже рада быть здесь.
Как только мы расселись за стол, мама взяла свой бокал, наполненный шардоне, и произнесла располагающий тост. Синхронно стукнувшись, мы приступили к трапезе, большую часть которой тишину за столом нарушал лишь звон приборов о фарфор.
