Прошагал в обратную сторону, коленями уперся в доску, попробовал переступить оказалось, что это деревянные широкие нары. По всей вероятности, его посадили в железобетонный немецкий блиндаж или командный пункт.
Сухо и то ладно, правда, пахнет мочой и мышами…
Он сел на нары. Сейчас бы глоток воды… Веревка вытянула слюну, выхолостила слюнные железы, и сколько Георгий ни двигал языком, ни кашлял, стараясь добыть хоть чуть мокроты — ничего не вышло.
— Крутые мужики, — вслух сказал он, восстанавливая речь. — Хоть бы руки развязали. Эй!
Наверху была полная тишина, тюрьму никто не охранял да и нужды в этом не было.
Тут и со свободными руками едва ли выберешься. Видно, мародеры были в полной уверенности, что взяли «дракона» живьем. Сегодня им везло — двоих подстрелили на сопке и одного пленили, правда, и из них кто-то пострадал. Та троица на дороге, что потом огрызнулась пулеметным огнем, была из этой компании, возможно, тащили раненого, потому и шли, будто в обнимку…
Что же они не поделили с «драконами»? Неужели мародеров выжимают из «бермудского треугольника»? Банда вольная, бродит, где захочет, и мешает им, путается под ногами, много видит и знает. Попадется в руки властям сдаст, чтобы откупиться от тюрьмы.
В блиндаже было холодно, как в погребе, и после стремительного двухчасового маршброска знобило пропотевшую спину. Но все равно кричать и рвать подсевший голос нет смысла, лучше попробовать развязать руки, пока они окончательно не затекли и не распухли. Поспелов лег на нары лицом вверх, опираясь о стену, поднял ноги вверх и, выгибая позвоночник, сделал стойку на затылке. Потом максимально раздвинул локти связанных по запястьям рук и стал медленно, с натугой продевать в них тело. Суставы постанывали, пощелкивали, неприятно тянуло плечевые связки — давно не приходилось делать этого упражнения. Через минуту он встал на ноги, руки уже были впереди. Остальное дело зубов и техники…
Освободившись от пут, он наладил кровообращение в кистях рук, восстановил чувствительность и, встав на нары, замерил высоту до лаза около двух метров.
Неплохо бы сдвинуть щит, а то уж больно темно сидеть. Он обследовал блиндаж и ничего, кроме этих нар да толстого слоя перепревшего сена и мусора на полу, не нашел. Вооружившись оторванной доской, Поспелов приподнял от стены этот сенной матрац и стал закручивать его в рулон, который потом упрессовал коленями и обвязал распущенной на жилы веревкой. Метр высоты был уже покорен, и, если встать на рулон, то доской от нар можно двигать щит, прикрывающий лаз. Камней навалили от души, и, чтобы растрясти этот террикон, пришлось трудиться минут двадцать. Когда же верхние голыши раскатились, он вставил конец доски под щит и рывком двинул в бок, спрыгивая с рулона в сторону.