Поезд с грохотом прокатился по унылым степям, солнце крадется за горизонт, создавая неясную тьму вокруг. До Санкт-Эринбурга осталась одна小时前, когда серебристый экспресс стремительно мчался через пустынные просторы, приближаясь к своей конечной точке в великом вокзале....
– Может, хоть это тебя остановит.
Артем судорожно сглотнул.
Наконец Никита достиг каменного парапета крыши и перевалился через него. Артем все никак не хотел от него отцепляться, пришлось Никите самому разжать его пальцы.
Прозрачный купол крыши возвышался перед ними во всей красе. Сквозь него, далеко внизу, виднелись залы музея, переходы и белые мраморные лестницы. Никита подошел к стеклянному куполу и начал внимательно его разглядывать в поисках скрытых проводов и датчиков сигнализации. Ничего похожего он не увидел.
Тем временем Артем приблизился к краю крыши и посмотрел на площадь. Памятник с такой высоты казался небольшой шахматной фигуркой. Артема тут же снова замутило. Он бухнулся на крышу и сел, скрестив ноги по-турецки.
– С места больше не сдвинусь! – заявил он. – Тебе придется снимать меня отсюда подъемным краном!
– Да я просто скину тебя вниз.
– Ладно-ладно! – сказал Артем. – Подумай лучше, как проникнуть внутрь!
Никита лишь улыбнулся.
– Так же, как я проник тогда в библиотеку!
Он сжал пальцы в кулак и ударил по стеклу.
Артем покачал головой.
– Если меня посадят в тюрьму, – произнес он, – я вас всех за собой утащу! И тебя, и Лестратова! А еще возьму с собой Клепцову, она будет защищать меня от крепких парней.
Никита расхохотался, затем протиснулся в образовавшееся отверстие и повис на руках, вцепившись в край рамы. Он спрыгнул вниз и тихо приземлился на мраморный пол верхнего этажа музея.
Он оказался в просторном зале, освещенном тусклым светом установленных на стенах дежурных фонарей. Под потолком в полумраке поблескивали гигантские хрустальные люстры. Сейчас они не горели. Вдоль стен зала стояли большие мраморные статуи древних богов и богинь, а между ними – высокие витрины с полками, заставленными всевозможными экспонатами.
Никите требовалось попасть в зал, где разместилась выставка. Знать бы еще, как она называется. Явно не «Пыльное барахло из Праги», как уверял его недавно Артем.
В музее стояла мертвая тишина. Если в здании и дежурили охранники, сейчас они наверняка спокойно спали в своей комнате или находились в другом крыле музея. До чутких ушей Легостаева не доносилось ни единого звука.
Он спустился на второй этаж и двинулся по просторным пустым залам. Сквозь большие окна сюда проникал тусклый свет уличных фонарей.
