В углу заброшенной комнаты острые кромсанные осколки линолеума и длинные волосы сестры, матери или любовницы - не придают ей пристойности. Напрасны любые мысли, если их никто не прочитает. Но что делать, когда за всем стоит лишь тихий блог? О чем напишу я? Важно то, что важно: простота и открытость, без изысков и скрытых смыслов....
Похоже, «Пристойное поведение» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сбрасываю вызов, выхожу на балкон и разворачиваю свой ватман с яркой надписью черными буквами на желтом фоне:
«ИНу покажи сиськи!!»
Вероника целую секунду пораженно смотрит на меня с балкона напротив, я начинаю беспокоиться, не переборщил ли, но она вдруг сгибается пополам. А когда выпрямляется, я вижу, что она хохочет. Заливисто, заразительно, в полный голос. Вытирает пальцами уголки глаз. Воодушевившись и зажав сигарету между губ, я прикрепляю скотчем плакат к окну, затем жалобно смотрю на соседку, сведя ладони в умоляющем жесте.
«Неужели не осталось ни одного порно, которого ты еще не видел?» — пишет она мне в вотсаппе.
«He-а. Чета медленно его снимают».
Она улыбается, когда читает это сообщение. Пишет в ответ. Пишет и пишет, стирает, снова пишет.
«Ну же, — отправляю ей, — смелее».
Она показывает мне язык. Я поглядываю на нее в маленький бинокль, который раздобыл специально для этих целей. Наши балконы расположены близко, но не настолько, чтобы досконально улавливать мимику.
«Что тебе от меня надо, Егор? Только честно».
Тыкаю пальцем на плакат, смотрю на нее, как на недалекую. Она закатывает глаза. Ну же, девочка, знаю, что ты смелая и безбашенная, и что ты сделаешь это. Давай, не стесняйся. На улице тепло, не замерзнешь, тем более — это будет вызов, а что в нем плохого? Вероника, давай бунтовать вместе? Передо мной не стыдно.
«С какой вообще стати мне это делать?»
«С той самой, что мы друзья. И ты обещала меня поддерживать».
«Мы разный смысл вкладываем в слово «поддержка».
«Ну, пожалуйста. Ты согласилась со мной дружить при условии, что я не стану больше изменять жене. Я держу слово. Но я., на пределе. Как друг, ты обязана поднять мне настроение».
«Егор, прошло четыре дня!»
«Очень несчастных и грустных четыре дня».
Делаю несколько сильных затяжек, а сам держу телефон наготове.
«Пожалуйста. Я погибаю, Вероника», — отправляю ей и включаю камеру.
«Да ну тебя», — присылает она мне смайл «рукалоб».
Она показывает палец, два пальца. Три. У меня пот выступает на лбу от напряжения. Вероника резко поворачивается. Я щелкаю ее на телефон, в следующее мгновение она приседает, пряча от меня красоту за бортиком балкона. А я жадно всматриваюсь в экран мобильного, торопливо увеличивая изображение.
