Автор
В темной квартире царит атмосфера напряженности: только молодые родители понимают смысл подросткового отчаяния, когда звонок целителя нарушает дневной сон. Тата проверяет безопасность дома, несущего в себе опасность и страх одиночества.
Она спокойна.
Только рассказывает, что у школы стоит большой черный гелик. И сидит в нем тот самый мужик, который нас спас.
Меня эта хрень окончательно выносит.
Я набираю Сереге, чтоб предупредить, но он, оказывается Витю «Три звезды» знает. А кого он, бля, не знает, скажите мне?"
"Короче говоря, обещает решить вопрос. И я на это счет спокоен. Решит.
До Злючки не дозваниваюсь. Похоже, мой номер у нее в черном списке. Смс тоже не доходят.
Я рычу, перебарываю в себе дикое желание кинуть телефон в стену, валюсь на лавку.
Не вовремя! Сука, как не вовремя-то это все!!!
Пока я тут загораю, Злючка напридумывает себе всего, чего возможно!
А все мои объяснения имеют срок годности!
И он, сука, прямо пропорционален времени нахождения на нарах!!!
Ну чего тут скажешь?
Колян, только ты мог так охерительно попасть.
Только ты, бля.
29. Праздник к нам приходит…
— Это какого же хрена ты тут забыла? — я смотрю на огромный живот Эльки, стараясь… Хотя не. Не стараясь.
Настороженно я с ней разговариваю. Потому что настолько беременные бабы всегда вызывали какой-то запредельный уровень дискомфорта.
Хотя, в конкретно этом случае полно тех, кто примет груз ответственности. Элькин официальный муж, старший сын мэра города, Ромка Зверев. Элькин неофициальный муж, брат-близнец Ромки, Димас. И сейчас нехер спрашивать, каким образом они это дело провернули так, что все вроде знают и никто не воротит нос.
И решают.
Так что да, никому ничего уже не интересно.
Кроме одного момента: когда уже эта звездень родит? Живот такой, что саму Эльку за ним и не видно.
Общаюсь, и такое ощущение, что не с ней говорю, а с пузом.
— А чего мне, дома что ли сидеть все время? — хмыкает Элька, отпивая воду из стакана для шампанского.
— Так тебе же рожать вот-вот?
— Беременность — не болезнь, Колясик, — наставительно говорит она, а потом понижает голос, — ты как вообще? Нормально? Ты прости, что мы с девчонками так… Но просто…
При напоминании о том, что сотворили с моей жизнью эти мелкие стервочки, привычно сжимаются кулаки, но я выдыхаю. Уж точно мне злость не на беременную девчонку сливать. Она уже и сама, походу, раскаивается.
