Автор
В темной квартире царит атмосфера напряженности: только молодые родители понимают смысл подросткового отчаяния, когда звонок целителя нарушает дневной сон. Тата проверяет безопасность дома, несущего в себе опасность и страх одиночества.
Эта мысль моментально сбивает с нужного настроя, и лапа моя, уже вполне однозначно поднявшаяся, чтоб проверить, насколько у Натальи богатство … богатое, так и не доходит до дела.
Наталья смотрит в глаза, типа, отслеживает зрачки, крутит перед моим лицом молоточком, опасно, кстати, и вздыхает.
И все эти мелкие детали, по закону дедукции, складываются в единую, в принципе, привлекательную картину, от которой я бы раньше не отвернулся. И с радостью подключился к игре.
А сейчас отчего-то напрягает ситуация.
И симпатичная, явно приглашающе наклонившаяся докторша, и сама идея случайного траха в поликлинике."
"И даже визуальный ряд, картинки, как я мог бы поставить сейчас Наталью, прислонить к ее столу, задрать халатик и качественно поиметь, не вызывает желания. Воплотить все это дело в жизнь.
А вот настороженность — очень даже.
Потому что не так что-то в этой картинке. Не то.
Не могу понять, что, но вот жопой чую, не стоит этого делать. А если чуйка работает в такую сторону, значит, надо действовать.
Потом думать буду, что произошло. И жалеть о не случившемся феерическом трахе с сексапильной докторшей тоже буду потом.
Сейчас же честно смотрю за молоточком, глаза не таращу на ее прелести, и вообще веду себя, как евнух.
Наталья, безрезультатно поводив инструментом перед моей физиономией, глубоко вздыхает-выдыхает, а затем садится обратно.
И халатик ее задирается еще выше. Открывая дополнительный обзор. А то, мало ли, вдруг титьками не впечатлился?
Я это подмечаю, но организм, напуганный нестандартной ситуацией и громко вопящей о подставе чуйкой, не реагирует.
— Хорошо… — мурлыкает она, — если что-то будет беспокоить… И вообще, если что-то понадобится… Вот мой телефон, звоните в любое время…
— Ага, обязательно, спасибо! — включаю жизнерадостного дурака и вылетаю из кабинета так, как до этого из розового алькова пышной фемины не вылетал.
Потому что там — была просто розовая раковинка со створками, которые могли схлопнуться.
А вот здесь…
Здесь, сука, паучьи сети. И в центре паучиха, у которой лапки очень шустрые. И длинные.
Не заметишь — оплетет, замотает, закрутит… И сожрет.
Колян, две ловушки за одно утро!
Ты стал беспечным, Колян!
Ты начал лажать!
Я несусь по коридору, сердце бьется сильно, словно опасности какой-то избежал. И эта реакция бесит.
