Автор
В темной квартире царит атмосфера напряженности: только молодые родители понимают смысл подросткового отчаяния, когда звонок целителя нарушает дневной сон. Тата проверяет безопасность дома, несущего в себе опасность и страх одиночества.
Ты, бля, кукушка какая-то!
Я швыряю телефон на стол, не забыв перед этим включить на громкую, и продолжаю заниматься привычными утренними делами, то есть варить кофе и курить в окно.
Вальку слушаю мало, наслушался уже за все тридцать лет, что знаю ее.
— Ах ты, неблагодарный ты червяк, — предсказуемо разоряется трубка, я морщусь.
Сейчас про подтирание жопы начнется…
— Да я тебе, придурку, до пяти лет жопу обосранную вытирала!
Ну вот, как знал… Ничего нового.
— И сейчас не могу хоть немного помощи попросить?
Голос сестры срывается на ультразвук, и я успеваю вклиниться в паузу, пока она воздуха набирает:
— Да я тебя содержу, овца ты бессовестная!
— Сам ты бессовестный! И вообще, знала бы, что ты меня этими копейками попрекнешь…
— Копейки? — тут я уже тоже завожусь, потому что нехер! Тридцатка в месяц — копейки для нее! — Да тебе ни один твой придурок столько не давал! Не зарывайся!
В трубке слышится вздох, а потом тонкий вой.
Как и то, что я в любом случае соглашусь.
Ну не в детдом же мне племяшку сдавать? Ленка не виновата, что ее мать — овца.
— Колясик…
Терпеть не могу, когда она меня зовет так.
— Колясь… Ну я ее заберу. Вот честно. Просто Генрих… Он не в курсе еще. Я в анкете не указывала ребенка. Да мне и по возрасту ее не положено…"
"— Это сколько ты себе скостила-то? — интересуюсь удивленно. Не, Валька — очень даже ничего выглядит. В полутьме если, незнакомый трезвый мужик уверенно тридцатку даст, а пьяный — так и двадцать пять.
Пригласил же ее к себе, по визе невесты. И до этого кольцо прислал. Я проверял, натуральные брюлики. И бабла кидал тоже.
Дурак, чего с него, с немца, взять…
— Ну… На сколько выгляжу, столько и написала… — кокетничает Валька.
— Сорок пять, что ли?
— Хам ты, братик!
— Да куда мне до тебя!
Сестра сопит какое-то время, видно, перебарывает в себе природную сучность. Ох, не завидую я неведомому Генриху… Имя-то прям королевское.
Такое приключение его ждет. Валька моя, сокровище российского производства. Даже, советского еще. Повеселится она там, чувствую, развернется… А то родина тесновата стала, похоже. В бедрах.
— Колясь… Ну она же, как мышка… Ты и не заметишь ее вообще…
— Ага… Тринадцать лет! Нихера себе, мышка!
— Коль! Ну ты ж ее знаешь!
Тут мне возразить нечего.
