Автор
В темной квартире царит атмосфера напряженности: только молодые родители понимают смысл подросткового отчаяния, когда звонок целителя нарушает дневной сон. Тата проверяет безопасность дома, несущего в себе опасность и страх одиночества.
А со всем остальным — разберемся.
— Ты не думай ничего, Лен, — бормочу я, — мама тебя любит…
И тут же чувствую, что не вовремя ляпнул. И не то, что надо. Потому что мелкая спина под моими пальцами напрягается, а Ленка отпихивает, подныривает вниз и выворачивается из рук.
— Домой пошли, — командует таким тоном, что я… Подчиняюсь.
Ну не время сейчас устраивать психотерапию. Тем более, что я в ней не особо силен.
Не рыдает, и то хорошо.
Уже ночью, прислушиваясь к звукам из соседней комнаты, а то, мало ли, вдруг рыдать начнет, я решаю, что делать дальше.
Надо довести до логической точки ситуацию с Черным Веником, надо наладить отношения с племянницей, сделать так, чтоб доверяла, потому что еще один такой вечер — и половина седой головы мне обеспечена. А я как-то не готов к этому. Молодой еще.
Ну, и не последнее по значимости место в моих размышлениях занимает стратегия укладывания в койку зеленоглазой Злючки.
Ну не зря же она так часто попадается на моем пути?
Надо, наконец, решить вопрос.
Чтоб уже не мучиться.
Понятное дело, что за это время Злючка не стала менее напряжной. Понятное дело, что с ней, вроде как, нельзя по-простому, как мне привычно и удобно. Все мои выводы по ней — в силе по-прежнему.
Но даже такие тормозящие факторы не отменяют одного момента.
Я ее хочу.
Тупо хочу.
Вот такую.
Злючку, нахалку, праведницу и острую на язык зеленоглазую заразу. Хочу ее губы пухлые, ямочки на щеках и запах свежести от волос. Всю хочу. Хотя бы разок.
Плевать, что дальше.
Один раз живем.
Какого хера я должен себя ограничивать?
Примерно с таким настроем я на следующее утро плетусь в школу в свой обеденный перерыв.
По всем прикидкам, уроки должны уже закончиться, кажется, шестой как раз на половину первого приходится… Ну, если и нет, то похер. Подожду.
Утренний пистон от полкана я уже получил, прочувствовал и вдохновился, а потому, даже если и опоздаю с обеда, плевать. Парни прикроют.
Я им в красках рассказал про свой вчерашний забег с племяшкой, они, в основном женатые и имеющие своих мелких мучителей мужики, меня прекрасно поняли и поддержали.
Проставлюсь потом, и все.
В школе тишина.
Правда, что ли, удачно попал?
Свечу корочками вахтеру, тот аккуратно записывает меня в журнал посещений, въедливо сверяет фотку на ксиве с моей физиономией.
