Автор
В темной квартире царит атмосфера напряженности: только молодые родители понимают смысл подросткового отчаяния, когда звонок целителя нарушает дневной сон. Тата проверяет безопасность дома, несущего в себе опасность и страх одиночества.
Очень она хорошо там лежит, прямо пяточкой упирается.
Я потом обязательно каждый пальчик поцелую. Оближу. Возбуждают они меня. Так и фудфетишистом недолго стать.
— Коля, я…
— Ти — хо…
Вхожу в нее на втором слоге, как на выдохе, до самого основания.
И нет.
Она не ведет себя тихо.
Глазки расширяются, рот раскрывается, Злючка громко ахает. Непослушная какая.
Начинаю наказывать, сам едва сдерживаясь от кайфа, потому что классно в ней, правильно она обхватывает, правильно сжимается, все настолько идеально, я и не думал никогда, что так бывает.
Понимаю, что нифига долго не продержусь, и это будет то еще позорище, а потому сразу предпринимаю необходимые меры.
Размашисто и сильно двигаюсь, умирая от каждого толчка, от каждого ее сдавленного стона, от того, как она глазки таращит на меня, не отводит ни на секунду, как жадно смотрит, так, словно я не Колян, а бог секса.
Ну, в принципе, меня и так называли, но вот чтобы настолько это было понятно без слов… Бляха муха, заводит! Дико заводит и без того заведенного меня, а потому я ускоряюсь.
— Кооооляааа… — стонет она, царапая мне руки, добавляя этой мелкой болью еще больше безумия в наш дикий секс. — Я… Я… О Боооже…
Она закатывает глазки и бьется в кайфе оргазма.
Выдыхаю. Кааайф. Ее ступня на моем плече — залипательная. Поворачиваюсь, не сдержавшись, лижу гладкую вкусную кожу. Мягко прикусываю.
Она смотрит на это, и в глазах ее слезы.
Блестят. Как чертовы бриллианты.
Наклоняюсь, ножка обессиленно соскальзывает с плеча, прижимаюсь к искусанным губкам поцелуем.
Чувствую, что опять завожусь.
Вот это да… Быстро как!
Это все она, Злючка.
— Коля… Ну, ведь я же не договорила… — бормочет еле слышно и расстроенно, — я же просила не торопиться. Сначала узнать друг друга, хоть немного… А потом уже постель…
— Так мы и не торопимся. До постели еще вагон всего, Злючка, — смеюсь ей в нежное ушко, аккуратно выхожу, подхватываю под попку, сажаю себе на бедра. Она смущенно трется мокрой промежностью о живот, краснеет, — диван, пол, стена в коридоре, наконец.
