Действие разворачивается во время Великой Отечественной Войны в Москве, Ленинграде и Западной Белоруссии. Уголовный розыск сталкивается с напряженными событиями, когда происходит опасная погоня и раскрытие таинственных обстоятельств. Интрига обостряется вокруг судьбы персонажей в условиях войны.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Приступить к ликвидации» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Действие разворачивается во время Великой Отечественной Войны в Москве, Ленинграде и Западной Белоруссии. Уголовный розыск сталкивается с напряженными событиями, когда происходит опасная погоня и раскрытие таинственных обстоятельств. Интрига обостряется вокруг судьбы персонажей в условиях войны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Действие разворачивается во время Великой Отечественной Войны в Москве, Ленинграде и Западной Белоруссии. Уголовный розыск сталкивается с напряженными событиями, когда происходит опасная погоня и раскрытие таинственных обстоятельств. Интрига обостряется вокруг судьбы персонажей в условиях войны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Причем голова зверя висела над правым плечом, хитро вытянув остренький нос. Пальто было явно не по росту и напоминало по длине кавалерийскую шинель.
– Вот, – переводя дух, доложил участковый, – вот, товарищ старший лейтенант, и домохозяйка Ольги Вячеславовны, значит, Наумова Лидия Алексеевна. Такая у нее, значит, профессия.
– Где Ольга Вячеславовна? – спросил Белов.
– А где ей быть? Дома небось.
– Мы звонили, стучали, никто не открыл дверь. Когда вы ее видели в последний раз?
– Так утром сегодня, карточки ей отоваривала.
– Она никуда не собиралась уходить?
– Так Ольга Вячеславовна зимой никуда не ходют.
– У тебя, мамаша, ключи от квартиры есть? – вмешался в разговор Никитин.
Он не любил продолжительных бесед, как всякий человек действия.
– Чего «ну»? – передразнил Никитин. – Я тебе не мерин, а офицер Московской Краснознаменной милиции.
Наумова посмотрела на Никитина с испугом, видимо, полный титул московской милиции сыграл свою магическую роль.
– Есть, – ответила она.
– Ольга Вячеславовна сердиться будут.
– Мы ее, мамаша, уговорим.
Сказала Наумова это с видимой неохотой, поглядывая на трех милиционеров недоверчиво.
Она раскрыла большую клеенчатую сумку, достала связку ключей. Их было много, штук шесть. И Белов почему-то вспомнил пьесу «Васса Железнова», которую смотрел перед войной, и вспомнил брата Вассы – Прохора, который собирал странную коллекцию ключей и замков. Много, наверное, отдал бы он за этот набор.
Никогда еще не приходилось Белову видеть столь сложные конфигурации бородок ключей. Они по форме напоминали маленькие крепости с зубчатыми стенами и приземистыми башнями по бокам.
– Да, – изумился Никитин, – штучная работа, большой цены вещь.
Наумова как-то испуганно подошла к двери, постояла некоторое время, не решаясь вставить ключ в замок, потом трясущейся рукой попыталась вложить его в фигурную скважину.
– Эх, мамаша. – Никитин взял у нее из рук связку и начал работать ключами.
Замки щелкали, отдавались металлическим звоном. Наконец первая дверь распахнулась. Никитин достал фонарик и осветил полумрак тамбура. Еще одна дверь. Еще набор замков.
Они увидели темный коридор, пол его был застелен ковровой дорожкой, на которой что-то лежало.
– Я же убиралась утром, – сказала за спиной Никитина женщина, – все в порядке было.
– Хозяйка! – позвал Никитин, войдя в коридор. – Эй, есть кто живой?
Белов, войдя следом за ним, нажал на рычажок выключателя.
Свет в Москве давно был тусклым, фонарь мутного хрусталя, зажатый по бокам грудастыми серебряными дамами, висел под потолком. Никитин наклонился над темным предметом на ковре.
– Между прочим, котиковая шуба, – сказал он.
Никитин предчувствовал событие, и сердце его наливалось яростью.
– Подожди.
