Автор
В стенах вынужденной изоляции и холодных лабораторий начинается невидимое притяжение - Амир, оставленный в зап lutой обиде после потери ребенка, оказывается среди людей, которым пришлось пережить что-то похожее. В каждом взгляде есть слезы, каждый жест - прощание с прежней жизнью. Здесь нет слов для описания боли или страха — только непрекращающееся притяжение к тем, кто понимает....
- Зачем? Поставить тебя перед выбором? Кому бы от этого стало легче? Даже если бы ты пошел наперекор воле родителей… сколько тебе понадобилось бы времени, чтобы меня возненавидеть за это?
Амир стиснул зубы и промолчал. Еще тогда, будучи сопливой девчонкой, Соня имела удивительно светлую голову. Она понимала побольше многих. Может быть, даже побольше его самого. И точно видела глубже. Все, что она ни делала в прошлом, даже годы спустя казалось удивительно правильным и… достойным. Да. Именно достойным.
- Я никогда бы тебя не возненавидел, Соня, – со значением сказал Амир, поглаживая её по щеке своими холодными с улицы пальцами. – Ты даже не представляешь, что для меня означала. И тогда, и сейчас.
Она снова улыбнулась. Прижалась к нему всем телом и коснулась губами губ. Соня не спорила и не настаивала на своем, но почему-то Амир никак не мог избавиться от странного, щемящего чувства какой-то внутренней неопределенности. Как если бы он упускал что-то важное.
- А вы чего здесь так долго стоите? – выглянула из коридора Карина.
- Да так! Заболтались. Как ты?
- Ничего.
- Лекарства не забыла принять?
- Нет, конечно. У меня ведь часы с напоминанием, пап…
- Часы - это хорошо, – похвалил дочь Амир и достал из кармана зазвонивший вдруг телефон. Нахмурился. – Готовьтесь, через десять минут будем обедать, - бросил он и вышел прочь, прикладывая к уху трубку.
Разговора с Кирилловым было не избежать. Выборы приближались, и, несмотря на наступающие праздники, им следовало обсудить некоторые вопросы.
Обещанные десять минут растянулись почти на полчаса. Когда Амир вернулся в гостиную, его девочки сидели на диване и рассматривали… икону? Каримов подошел поближе.
- Что это у вас?
- Подарок! Смотри, что мне Соня подарила! Этой иконе почти двести лет. Правда, круто?!
- Действительно.
- Надеюсь, ты не против.
- Почему я должен быть против? - пожал плечами Каримов, как если бы это действительно было нормально – дарить православные иконы мусульманам, - это твой подарок. Кстати, не рано ли вы? Новый год вроде бы завтра.
- Ну, и ладно! Я никогда не умела готовить сюрпризы, - отмахнулась Соня, - до завтра я бы просто не дожила.
