Автор
В стенах вынужденной изоляции и холодных лабораторий начинается невидимое притяжение - Амир, оставленный в зап lutой обиде после потери ребенка, оказывается среди людей, которым пришлось пережить что-то похожее. В каждом взгляде есть слезы, каждый жест - прощание с прежней жизнью. Здесь нет слов для описания боли или страха — только непрекращающееся притяжение к тем, кто понимает....
Чтобы занять себя делом, Соня накормила Карину кашей и принялась за готовку. Вряд ли бы им понадобилось столько еды, но ее приготовление помогало хоть немного отвлечься.- Папочка! Где ты был?! А мы тебя с Соней все ждем и ждем…
Нож дрогнул в руках девушки и прошел в опасной близости от пальца. Соня напряженно застыла.
- Карина, что нужно сделать первым делом, когда увидел человека? – негромко спросила она, скосив взгляд на подопечную, но так и не повернувшись к ее отцу.
- Поздороваться! – ничуть не раскаявшись, пробормотала девочка и спрыгнула со скамейки, на которой стояла, наблюдая за тем, как ловко её няня режет овощи.
- И тебе hello! Как спалось? Кошмары больше не снились?
- Нет, - покачала головой Карина, - смотри, какие мне Соня заплела косички! Правда, красивые? Мне никто такие косички не заплётывал. Соня сказала, что у меня красивые волосы, как у тебя. А у Сони тоже красивые волосы.
Уже решившаяся повернуться, девушка вновь замерла, не замечая, с какой силой вдавила нож в старую деревянную разделочную доску, так что даже пальцы побелели.
- Заплетал, - поправил дочь Амир и после короткой паузы добавил: – А волосы и правда красивые.
Соня медленно оглянулась. Хозяин на нее не смотрел. Он, удерживая дочь на одной руке, шарил в холодильнике в поиске пропитания.
- Если хотите, я могу испечь оладьи или пожарить яичницу, – возвращаясь к готовке, предложила Соня голосом, чуть более уверенным, чем себя ощущала на самом деле. Намного более уверенным, если говорить откровенно.
- Не стоит. Я съем бутерброд. Мы здесь на отдыхе. Зачем целый день стоять у плиты?
- Я все же сварю суп на обед.
- А мы поможем! Правда, папа?!
Амир пожал плечами. Готовить он не умел. Это – женское дело. Но ему было интересно понаблюдать за нянькой Карины. Она его… притягивала. Он даже четко понимал, чем. Своей неиспорченностью, чистотой, душевной щедростью. Всеми теми качествами, которые ценились мужчинами их культуры, и которых он давным-давно не встречал.
"Последнее время вокруг него кружили сотни красивых доступных женщин. Нет, не проституток, отнюдь. Проститутки обходились дешевле… А эти… одинаково красивые, и с одинаковыми вживленными в душу калькуляторами, знающие, как себя повыгоднее подать и продать – они опостылели, приелись, набили оскомину. Надоели, как черная, самая лучшая в мире икра, которую ты по какой-то причине был вынужден жрать постоянно.
София… была другая.
