– Какой Снегурочки? – тут Кирилл увидел, как жена достает из кофра ярко красный костюм. – Что это?
– Как что, костюм деда Мороза! Надевай, сейчас будем поздравлять детей.
– Так ты за этим меня позвала? – спросил он разочарованно. – А секс?
– Какой секс?! – личико жены посерьезнело. – У нас же гости!
– Блин, ну хоть предупредила бы, зачем зовешь! Я уже настроился, – возмутился он, забирая у нее костюм.
– Я же тебе вчера всю программу вечера подробно рассказала, пока твои плечи массировала! – обиженно засопела она. – Ты меня не слушал? Ты же согласился!
Кирилл натянул красные штаны, посмотрел на нее снисходительно и пробасил:
– Золотко, открою тебе страшную тайну. Когда ты мне массируешь плечи, я вообще ничего не слушаю, просто киваю.
– Ясно, – Кира хитро прищурилась. – Теперь буду знать, когда к тебе с просьбами подходить. Кстати, а что за коробочка у тебя в пиджаке? Мне?
– Тебе, кому же еще, – подтвердил он. – А чего сюда костюм притащила, я мог бы у себя сразу одеться.
– Не хотела, чтобы Даша увидела, – объяснила она, доставая коробочку."
"Ловкие пальчики быстро выудили добычу из упаковки. Кира радостно поблагодарила мужа и подошла к зеркалу примерить обновку – длинную золотую цепочку с подвеской в форме сердца, украшенного бриллиантами. Подвеска была небольшой – размером с ноготок – и уютно легла в ложбинку между грудями.
Кирилл натянул кафтан и причудливые белые сапоги, потом подошел к жене. Та всё еще любовалась подвеской у зеркала. Он положил руки ей на плечи, чмокнул в макушку.
– Сердце к сердцу. Нравится?
– Очень! У меня тоже есть подарок, – с улыбкой ответила она. – Только я тебе его в полночь вручу.
Он кивнул и погладил ее по животу, мечтая лишь об одном особом подарке, который они должны были сотворить вместе, да не получилось. Регулы Киры приходили вовремя месяц за месяцем. Это изрядно мучило Кирилла, хоть дядя и успокаивал всячески. Жена о его переживаниях не догадывалась, оставалась мила и казалась счастливой. Пусть такой и остается, ни к чему ей знать, только разволнуется.
Тем временем она перевернула подвеску и заметила на обратной стороне гравировку: «Любимой Кире». Развернулась к нему и недоверчиво спросила:
– Любимой?
– А что тебя удивляет? – он нахмурил брови.
Кира замялась, немного покраснела и пролепетала:
– Просто ты так давно этого не говорил. Я не знала, испытываешь ли ты еще эти чувства.
– Милая, – ласково сказал он, притянув ее к себе. – Я знаю, со мной не так уж легко ладить, я далеко не всегда был тебе образцовым мужем, говорить красиво не умею… Но как бы ни было, знай – ты любима!
Он почувствовал, как руки жены сомкнулись на его торсе, и услышал ее тихое:
– Ты тоже.