Дивные запахи размокших березовых веников пьянили безо всякого алкоголя. Иркина мама с покупкой дачи превратилась из интеллигентной армянской женщины в русскую огородно-деревенскую бабу. Наконец стянув с себя все, мы завалились на полки. Ирка пыхтела под тяжестью пары десятков лишних килограммов.
– Господи, как хорошо-то… Моя матушка уже вросла тут в землю с головой. Или это просто старость, когда удовольствие уже можешь получить только от деревенского овощения. Славка где?
– Уехал в Карелию. Друзья позвали.
– Тебя позвал, хотя бы для приличия?
– Собирался со мной, но там народ без детей и до десятого числа. Я не захотела Катьку бросать.
– Вещи его еще у тебя?
– Ирка, ты что, послала кого-то в моей халупе установить камеру слежения?
– Нет. Но я сильно попросила приехать уже определившимся.
До этой фразы я молча отмокала, но на теме моей болезни не могла не возбудиться.
– Прекрати. Мы же договорились: я восьмого иду к твоему дядьке. Или тетьке, кто там есть.
– Это даже не обсуждается, особенно теперь. Ночью, кроме тебя и ребенка, никого в квартире. Надо вам пожить у меня какое-то время… Я, между прочим, серьезно.
– Нет, будем пока там. Впереди паровоза не побегу. Если уедет, значит, уедет. Поверь, Ирка, он определится. И довольно быстро. Он сделает, потому что обещал мне.
Ирка вздохнула и замолчала.
– Даже не знаю, жалеть мне или нет, что в моей жизни такого не было и не предвидится.
Я перевернулась от нарастающей жары на живот и уткнулась носом в дырку между мокрыми досками.
– Почему это ты думаешь, что не предвидится? Армянкам что, не положено?
– Потому что у меня толстая жопа. При чем тут армяне?
– А как же Катрина, это разве не смысл?
– Ты просто самка и кукушка, Сокольникова, причем еще и сумасшедшая.
– Хоть бы разозлилась на него ради приличия. Никакой защитной реакции. Это, кстати, плохо.
– Попробую. Вот если уйдет, начну пытаться злиться.
– Так, закрыли эту тему на ближайшие три дня. А то плачевно кончится: завтра проснемся с выбитыми окнами. Все, сейчас паримся, обжираемся, растим жопы, детей – бабкам, а к вечеру открываем коньяк. Наконец-то ты хоть один раз приличное спиртное привезла.
– Не поверишь: Славка денег дал. Десятку. Представляешь?
Ирка начала хохотать, и я вслед за ней, икая и сглатывая слезы.
Так все и прошло. До пятого числа мы ели, пили, гуляли, спали с детьми в маленькой чердачной комнатке, которая была изначально сделана как будуар для Ирки и ее мужа, а Сашка оказался загнан на кухонную тахту.
