Катрин забежала сначала на кухню, потом в гостиную и несколько раз позвала: «Папа, папа», но через секунду забыла про него, так как это была уже совершенно рядовая ситуация.
Однако в тот день мне повезло: Вовка пришел в одиннадцать с легким пивным амбре и, тихо поужинав, завалился спать. Через час, осторожно забравшись под одеяло, я поймала себя на мысли, что даже не спросила, где он был, так как несказанно обрадовалась такому, можно сказать, раннему приходу. За плечами уже скопился немалый опыт уходов в штопор и периодов просушки с посыпанием головы пеплом. Что будет через несколько дней, предсказать несложно. Наверное, несложно. Но все же нельзя пускать в голову мысли о безысходности, ведь не героиновый наркоман, и вообще, даже в таких ситуациях люди борются за своих детей и мужей.
Пятница пришла очень быстро, все остальные рабочие дни проскочили, как часы. Так бывает, если жить по чрезмерно нафаршированному расписанию. Седьмая палата исправно служила мне убежищем в послеобеденный час, и это оказался совершенно оторванный от медицины процесс общения. Думаю, что ни я, ни Вербицкая давно не слушали и не говорили так много. Теперь я хорошо знала, чем жили девушки периода застоя. Как непросто было развестись с мужем и не раскаяться в своем поступке. В четверг, перед последней ночью в наших застенках, я совершенно неожиданно для самой себя рассказала ей про то самое окно в родительской квартире. Первый раз в жизни. Первому человеку.
Утром в пятницу доктор Сорокина пришла на работу в немного печальном настроении. Выписка уже лежала на столе, почти готовая, и мне стало грустно: скорее всего, больше мы не увидимся с Полиной Алексеевной. Дожидаться послеобеденной выдачи документов оказалось для Вербицкой непосильным делом: впервые за всю госпитализацию она, вместо того чтобы смиренно ждать моего прихода в палате, постучалась в ординаторскую и, многократно извинившись, поинтересовалась, где я. Мой стол стоял прямо за дверью. Место было привилегированное: доктора там сложно обнаружить. Увидеть меня можно было, только если дойти до середины комнаты и повернуться налево. Сашка Васильчиков оказался уже до предела выкручен своими больными, осаждавшими его еще с половины восьмого, и довольно грубо послал Полину Алексеевну обратно в палату, что она послушно и совершила. Сашкино рабочее место располагалось как раз напротив двери.
Я все-таки поторопилась, дабы не вызвать на себя гнев заведующей.
