Чистая фейри оказывается втянутой в сложную игру между демоном и властью вождей. Ненависть и сделки порождают опасное будущее, где судьба зависит от выбора и могущества. Между любовью и долгом разворачивается напряжённая драма.
Время неумолимо истекало. Я сгрёб кошку, плотно зажал под мышкой, чтоб и не помышляла о побеге, и поспешил найти Кадума. И только ступил в гостиную, как услышал его радостный возглас:
— Доментиан, я нашёл!
«Чего он там нашёл? Перепутал шерстяные панталоны с Козеттой? С него станется».
— Мурлокс у меня! – сообщил я Кадуму.
Чуть не сбив меня с ног, в гостиную влетел Брамион, и у него в руках была кошка. Ещё одна чёрная кошка!
— Змеиная яма Домбельяна… – еле слышно выругался я. – Какая из них наша?
— Имя написано на ошейнике, – резонно заметил Кадум, и я перехватил кошку, чтобы взглянуть на медальон. Но мурлокс, как назло, стал извиваться в моих руках, как болотная заманиха в брачный сезон. Кошка махала хвостом, задевая меня по лицу, цеплялась когтями за сюртук, растопыривала лапы.
— Ещё немного, и я тебя испепелю, – пригрозил я.
— Доментиан! – чуть ли не заорал Брам. – Наша у тебя, у меня кошка МакКоллина.
— Да. У Козетты глаза жёлто-зелёные, а у этой с оранжевым отливом, оттенок скорее персиковый, чем…
Запястье снова обожгло огнём: сработал второй маячок.
— Вампир уже на третьем этаже у прохода в башню, Кадум! – перебил я его. – Давай делать портал. – Я грубо схватил кошку за шкирку так, что её голова задралась, схватил медальон. Символы на нём подёрнулись рябью и сложились в «Козетта». Брам оказался прав. Надо же, от художественного чувства цветовых оттенков, оказывается, может быть такая огромная польза.
Брамион отпустил чужую кошку, достал из кармана остатки моих записей, ещё умудрился по пути рассмотреть их.
— Кадум, быстрее! Или ты собрался сейчас картину рисовать? Ты точно не подкидыш? Совсем не в отца!
Брам сверкнул на меня драконьими глазами. Пожалуй, последнее замечание было лишним.
— Сейчас. – Кадум спешно скатал шарик, и кошка в моих руках наконец-то перестала извиваться. На лестнице к нашему ужасу послышались мерные шаги. Проклятый вампир явился! Ещё несколько секунд, и он застукает нас в своей гостиной. Брам зашептал: – Куда кидать, в какую стену?
— Но мы же так упадём.
«Вампир на лестнице, значит, спуститься к выходу мы не можем».
Кадум зашуршал бумагой, и Козетта навострила уши.
— Ты точно сможешь расширить ещё один?
«Опять вопросы! Опять невовремя!»
— Если не смогу, проделаю дыру тобой.
Кадум размахнулся, бросил бумажный шарик, и Козетта ринулась в погоню. Едва шарик коснулся пола, как я его сжёг: рассчитывал на то, что кошка подумает, что шарик провалился сквозь пол.