Я легонько дую ветерком дыхания на её пухлые губки, глядя на реакцию. Она потрясённо вдыхает воздух через приоткрытые губы. Какая она сладкая милашка! Зацеловал бы всю. Но Таня быстро приходит в себя и поворачивает лицо, подставляя щёчку для поцелуя. Со стороны мы выглядим как обычная милующаяся парочка.
– Я его не пытал, Ласточка, – шепчу я на ушко Тане, – у этого болвана есть одна привычка. Когда его ловят на наглом вранье, и он пытается увернуться, он проворачивает перстень на пальце.
– Да, – подтверждаю я, – старая привычка. Как только он от неё не избавился.
– Может быть, он просто за собой её не замечает? – медленно говорит Таня и ахает. – Выходит, тогда я зря Ирке свинью подложила. А надо было Елисею!
– Сам увидишь. Кстати, тебе придётся вместе с Иркой завтра весь день провести. Она сейчас такая красотка…
Наконец, появляется Елисей, а Ира идёт за ним, опустив лицо очень низко и прикрывается воротником своей джинсовки, расшитой стразами. Я не понимаю, почему она прячется. Но потом замечаю, какого пунцового цвета стало её лицо.
– Что с Иркой? – спрашиваю я.
– Результат неудачного сочетания кислотного пилинга и разогревающей маски налицо, – говорит Таня и хмурит свои бровки.
Для меня её слова звучат, как какое-то устрашающее заклинание чукотского шамана, но Ирка сейчас напоминает свеклу. Так что это страшное сочетание чего-то там действует отменно.
– Чёрт… Мне стыдно! – расстроено говорит Таня. – Ирка пострадала ни за что! Надо было твоему братцу что-нибудь испортить.
– Но это же сойдёт? – спрашиваю я.
– Я рассчитывала, что у неё просто кожа пятнами покроется… Но у неё видишь, какая сильная реакция пошла? Сойдёт, конечно же. Но явно не так скоро, как ей хотелось бы.
– Но сойдёт же, чего расстраиваться?
– Тебе не понять! – отмахивается от меня Таня. – Ты же всегда был красавчиком. А для девушки это катастрофа…
– Завтра, значит, мне предстоит проводить время с этой свёклой, да?
– Прикроешь её личико паранджой, выгуляешь красавицу, – говорит Таня, пытаясь сдержать улыбку. Но это у неё получается плохо.
– Ладно, можешь не жалеть этих двоих, – обнимаю я Таню за плечи, – они заслужили!
– Возможно. Главное, чтобы нам потом в ответ ничего не прилетело.
– Справимся! – говорю я, но замолкаю.
Потому что вижу возмущённую бабушку Марту. Она с очень недовольным лицом идёт на выход, бойко перестукивая каблучками.
– Родя, Елисей! Мы уходим! Немедленно! – громко говорит по-русски бабуля.
