Автор
В непростой реальности, где все кажется безнадежно скучным, главная героиня, Притворись влюбленной, решает изменить ход событий. Она начинает играть роль неузнаваемой влюбленной, и мир вокруг становится удивительно теплым и ярким благодаря ее магии взгляда. Этот роман описывает не просто игру в любовь, а тонкую игру реальности, где каждый шаг имеет значение....
– Не вини Митча, – говорит Лена, стараясь сохранять нейтралитет. – Он недавно расстался с девушкой, с которой был восемь лет. Думаю, он пока слишком серьезно относится к возможности совать свою тычинку в любой пестик.
– Буэ-э-э, – тянет Талли. – Ненавижу эту фразу. Она тошнотворная.
– Я, может, и согласилась бы пойти с ним на свидание, если бы он не повел себя гадко. Так ему и передай, – говорю я Лене.
Она помахивает лайнером:
– А я тебя опередила. И уже прочитала ему нотацию. Я сказала ему, что отзову его приглашение на свадьбу, если он будет клеиться ко всем девушкам, которые танцуют под «Single Ladies».
– Буэ-э-э, – Талли снова изображает рвотный позыв.
– Кажется, один из шаферов Джонни свободен. – Лена ловит мой взгляд в отражении. – И он вполне симпатичный.
Черт возьми, каждый раз, когда ты просишь друзей с кем-нибудь тебя познакомить, от них толку ноль. А когда не просишь – бац, они уже кого-то для тебя присмотрели. Из желания помочь и из самых лучших побуждений они присматривают для тебя дядьку, который изо всех сил пытается спрятать лысину и носит сандалии с носками, или парня, который кажется вполне ничего, пока не придешь к нему домой, а там повсюду расставлены зайчики, котятки и мышки от Sylvanian Families, хотя до этого он ни слова не говорил о своем увлечении.
Я уклончиво хмыкаю. Может, я и рассмотрю кандидатуру шафера, если в день свадьбы мне будет достаточно одиноко или если он достаточно мил…
– Лишь бы не такой, как Митч… Хелена.
Это гадко с моей стороны, но я не успеваю остановиться и не дать новому имени сорваться с языка.
Хелена тяжело вздыхает, и Талли включается в разговор:
– Нам и правда нельзя больше звать тебя Леной?
– Только при родственниках Джонни, – отвечает она унылым и вовсе не таким оборонительным тоном, как тогда, на вечеринке, и мне становится еще противнее от того, что я ее задела. – Его сестра говорит, что, по мнению их мамы, «Лена» звучит простецки.
– Ого! – удивляется Талли.
– Вот зараза! – Я решаю выразиться посильнее.
– Джонни уже замучился за это извиняться. И, в общем, я не против, когда меня называют Хеленой. А его мать – она… Она… Ну, она просто… немного надменная, вот и все. Она считает, что все должно быть «как положено». Но к этому можно привыкнуть.
Я очень хочу ее спросить, уверена ли она, что хочет связать свою жизнь с такими людьми, но тут заговорила Талли:
– Я тебя понимаю. Пол – ну, знаешь, брат Сэма – абсолютный болван.
