Метрах в ста от тихой деревни, где я родилась, я оказываюсь перед огромным дворцовым порталом. Роскошные платья и кареты лишь маскируют неуместный мир: отсутствие медицины и права выбора. Я - притворная дама Его Величества, сознательно вынужденная играть роль своей смертельной противоположности. Историческое фэнтези, где каждое слово овеян ароматом веков давних тайн и мечты....
Я попросила принести мелкий гребень и отошла подальше от платьев и соломы, пока девушки мыли сундук. В комнате теперь было адски жарко, Анаис и Жюли страдали, утирали то и дело пот, я же, наоборот, грелась от души, понимая, что новая возможность появится у меня очень нескоро."
"— А зачем ваша милость приказала так делать? — осмелев, спросила Анаис. Испорченное платье так и валялось на полу, и она на него нет-нет, но косилась.
— Насекомых чтобы не было, — пояснила я. Поняла она или нет? Но у нее мысль работала в другом направлении.
— Ваша милость позволит платье забрать?
— Зачем? — пожала я плечами. Волосы у Маризы были густыми, я справилась только с третью головы, а руки у меня уже отваливались. — Ты его уже не починишь, вон какая дыра.
— Так я и не барышня, — улыбнулась Анаис, — заштопаю и так похожу.
«Да бери ради бога», — усмехнулась Мария Успенская, а Мариза, Адриана де Аллеран, томно пожала плечами и величественно кивнула внезапно зачесавшейся головой.
Уже ближе к утру я высыпала на ладонь немного монет и протянула девушкам.
Разбудили меня чьи-то шаги, и первое, что я хотела сделать — заорать, что нечего тут шастать, но я вовремя вспомнила, кто я и где я… Проклятое мое состояние, вызванное гормонами, чуть не швырнуло меня в истерику, и я со стоном втянула воздух сквозь зубы.
Оказалось, что та же девица, что приносила жаровню и снимала с меня одежду.
— Пришли сюда Анаис или Жюли, — потребовала я. — Не хочу тебя видеть.
— Они не обучены ходить за господами, ваша милость, — ровно и словно как-то заученно ответила служанка, а я подумала — странно, но они обе пришли ко мне. — Хозяин ругается, когда они пытаются так заработать.
И она очень нехорошо ухмыльнулась. Я почувствовала злость, смешанную с досадой, не столько на этот мир и населяющих его людей, сколько на себя. Получается, что я их обеих подставила.
