Героиня оказывается в теле внебрачной дочери графа и вынуждена выдавать себя за легитимную наследницу при королевском дворе. Ей предстоит пережить испытания светского общества, скрывая свою истинную личность и происхождение, чтобы выжить в мире роскоши и интриг.
— Вам другого места нет?
Я ненавидела спать с кем-то. Зверюшек я завести не могла, работа не позволяла, а от мужчин сбегала и в студенческие времена. Не видела я ничего милого в обнимашках и сопении на ухо, к тому же к ним прилагались храп, пинки, дележка одеяла. Сон должен быть полноценным и абсолютно спокойным.
— Ваша милость, — подошла теперь и Лили, и в дверном проеме гробика торчали теперь обе головы. — Вашей милости так теплее будет, как иначе.
— Нет, — отрезала я. Может, напрасно, подумала я и потрогала камни. Они уже остывали. — Хотя… одну пущу, а вторая как хочет.
В проемчике возникла молчаливая давка. Или стычка, я бы назвала ее так. Обеим девушкам хотелось занять место в господской кровати, но пока они пытались протиснуться, я поменяла первоначальное мнение. Я не для того мылась и истребляла насекомых, чтобы тотчас получить их обратно.
— Кто чешется? — спросила я, и Лили обличительно ткнула пальцем в Этель. — Тогда ты пошла вон, а ты ложись.
Уже когда Лили устроилась рядом со мной, я подумала, что максиму «доверяй, но проверяй» забывать не стоит. Они обе могли усеять вшами мою кровать, а могли и обе быть чистенькими. Но — утро покажет, вздохнула я.
Этель захлопнула дверцу кровати, и я, хотя и намеревалась немного обмозговать свое будущее, заснула практически сразу.
Глава пятнадцатая
Мне снилось море.
Набитая туристами яхта — к чему затратные понты, когда куда лучше пообщаться с людьми из разных стран, ни к чему не обязывающие улыбки, холодное пиво, налитое заботливым барменом, волны, лижущие давно некрашеный борт. Разноязыкие голоса, смех, детские крики, попытки высказать свои впечатления на смеси плохого английского и непонятных жестов. Пятна — синие, бирюзовые, зеленые за кормой, пена вслед, жаркое солнце.
Я проснулась со слезами на глазах. И нет, дело было не в гормонах. Ценность того, что мы теряем, осознаем только когда понимаем, что к этому не вернуться.
Лили похрапывала. Я толкнула ее плечом, утерла слезы. Их лить бессмысленно, а сны будут мучить меня бесконечно. Я могу только вовсе не спать, но нужно ли это?..
Мне хотелось пить. Я перелезла через Лили, потому что опасалась ее будить. Потом не уснет еще, будет ворочаться... и было еще кое-что, что меня немного смущало.
Этель храпела как заправский рефрижератор. Я нащупала какую-то шмотку, присмотрелась и швырнула в нее, потом наощупь побрела к столу.
Всхрап донесся откуда-то от двери, и я остановилась.
