Красивое, и ты права, малышка, оно разное, каждый день разное, и всегда — живое. Море дышит, забивает нос солью так, что порой перехватывает дыхание, и лижет длинными языками гальку, шуршит, что-то шепчет. Я многое могу тебе рассказать о морях, и у нас есть страна, очень похожая на твою родину. У меня ведь есть дом на одном из ее маленьких островов. Знаешь, о чем я сейчас жалею больше всего? Что я была там всего два раза…
— Вас не будут искать, ваше величество? — осторожно спросила я. Я сейчас слишком персона нон-грата, как бы я своим присутствием не навредила ей.
— Конечно, будут, — пожала она плечами. — Потом кто-нибудь обязательно скажет, что я нахожусь в церкви. Ты же видишь, что здесь никого нет, потому что здесь я. Никто из придворных сюда не придет. Только священник.
Если я могла облажаться в очередной раз, я это сделала с неизменным успехом. Вероятно, пока ее величество молилась, никто не имел права ее тревожить.
— А ты пришла, — заключила София и нахмурилась. — И ты хочешь в орден и хочешь найти Средство. Ты ждешь пострига?
О, я была бы не против. До того, как эта кроха расплакалась у меня на груди. Бедный ребенок — ладно, подросток по нашим меркам, но для меня, женщины пятидесяти лет, зрелой даже по мнению Всемирной Организации Здравоохранения, на что уж они продлили молодость! Средство Макропулоса — просто бумага с печатью.
— Я об этом не думала. Но монашество — хороший выбор.
— Тогда как ты посмела сюда войти?
Теперь на меня смотрела ее величество. Нахмуренная, недовольная тем, что кто-то осмелился ее потревожить. Но, как ни странно, она не потребовала, чтобы я тотчас вымелась вон.
— Кто ты такая?
Хотела бы я это знать.
— Меня привезла сюда герцогиня де Бри, — промямлила я. София знает, кто это?
— Старая змея.
Знает.
— Тебе нравится здесь?
— Нет, — без промедления ответила я и прибавила: — Ваше величество.
— Придворная дама, — королева чуть поджала губы и отвернулась. — Притворная. Такая же фальшивая, как все здесь.
— Неправда! — воскликнула я и поняла — это уже не Мария, это Мариза. Наивная курочка, что ты несешь, не забывай, перед тобой королева! — Я… я знаю, что вам нелегко. Я знаю, как это бывает. Когда у тебя нет ничего, терять нечего, а у вас было все. Вам намного сложнее, чем было когда-то мне…
София продолжала хмуриться. Неудивительно, я же брежу, какое «все», что было у этой деревенской простушки, кроме чужих туфель, которые надо разнашивать?
— Я знаю, что такое семья. Которая тебя любит.
— Но она отправила тебя во дворец, — заметила королева. Нет, малышка отнюдь не глупа, в ее юной головке зрелые мысли. И что сказать ей в ответ? Что ее семья тоже отправила ее, несмотря на любовь и ласку? — Я часто завидую тем, кто не связан понятием долга. Я знала, что я рождена для подобной жертвы.