Не отвлекало от музыки, завораживало танцем, чистое искусство и никакой интимности. Никакой. Никакой чувственности. И мне стало ясно, о чем говорила София, почему в и нашей, и местной древности восхищались обнаженными телами, почему табу появилось позже и стало беспощадно. Искусство отделено от всего земного и существует для поклонения, не для вожделения.
Я засмотрелась и заслушалась. Это был не просто танец — настоящее представление. Можно было представить себе что угодно — пиратский абордаж, спасение принцессы от дракона, объяснение в любви и военные действия. Властвовала только фантазия зрителя.
В машине я если и включала музыку, то это были классика и инструментальные композиции. И сейчас на глаза у меня навернулись слезы — нет, нет, некстати, не вовремя, здесь не пахнет бензином, не мигает перед стеклом светофор, не раздаются гудки, это не моя прошлая жизнь, не надо… Я тряхнула головой. На мое счастье, танец окончился и снова пошли поклоны.
Я потеряла счет времени. Меня никто не трогал, не приглашал танцевать, я могла приобщиться к искусству близко, как в партере зрительного зала, я могла наслаждаться музыкой и исполнением танца, это было словно высшая награда за все мои тут страдания.
Всегда и везде можно увидеть свет и надежду, сущая правда, подумала я. И всегда и везде можно увидеть сплошной мрак.
Это был бал в честь святого Мартина — день равноденствия. Зима уходила окончательно, начиналась весна, теперь уже настоящая. После очередного танца в зал внесли охапки цветов.
Совсем избежать внимания мне, к сожалению, не удалось. Девицы, стоявшие рядом со мной, косились на мое украшение. Кто-то, может, догадывался, откуда оно у меня могло взяться, кому-то было наплевать, но вот герцогиня де Бри так жевала губы, словно у нее исключительно одна мысль и мелькала. Я тоже жевала губы в ответ — она в самом деле такая дура или прикидывается? В эти времена — конечно, возможно, но совершенно не факт — содержали дам на всем готовом, но вот получали ли они сокровища в собственность или так, владели?
В наши времена, впрочем, было немало людей, искренне убежденных, что миллионеры только и ждут, как бы найти себе девочку понаивнее и победнее и осчастливить ее солидным банковским счетом за пару наследников. Сколько я знала миллионеров, а я знала их немало, все они были либо прочно женаты на довольно серьезных дамах-ровесницах, причем многие из жен могли еще посоперничать с мужьями в умении вести бизнес, либо успешно или не очень разведены и до крайности в отношении любовниц скупы, а в отношении возможных детей — предусмотрительны. В общем, в своем кругу ни одной счастливицы из уезда я не встречала.