В темном переулке встретил двух парней в лакированных кроссовках и тяжелых куртках. Их громогласные приветствия на фоне редкого проезда напоминают тревожное морковье в серой ночи, создавая острое ощущение неуловимого подтекста и непонятных связей.
Давешний, ошибшийся накануне двором персонаж, сидел на скамеечке у входа в мой подъезд, поглощенный чтением «Советского спорта» четырехдневной давности, даже стало как-то неудобно отвлекать его от чтения. Я прошел мимо него и вошел в подъезд и тут же опять появился в дверях.
– Молодой человек, да, вы, подойдите сюда, пожалуйста.
– А в чем дело?
– Тут какой-то мужчина лежит между первым и вторым этажом.
– А мне-то что?
– Он, видимо, ранен. У него такой светлый пиджак, так он весь в крови
– Светлый! – и он ломанулся внутрь, едва не сбив меня с ног.
Затащив этого тяжеловеса к себе, я первым делом осмотрел квартиру. Как и ожидалось, крутой мэн Чингиз мирно спал у меня в гостиной на ковре, и поэтому его можно было оставить на второе.
Чингизом я занялся гораздо более тщательно. Ого, «Глок» с глушаком в подмышечной кобуре, миниатюрный браунинг в кобуре на правой голени, складная дубинка (подозреваю, что этот проказник хотел меня ею слегка обработать), небольшие никелированные наручники, удостоверение сотрудника управления ФСБ по Москве и Московской области, выданное некому майору Карпееву Марату Исмаиловичу, бумажник и относительно чистый носовой платок.
Лжемарата я упаковал гораздо более тщательно, примотал его скотчем к креслу и, заварив себе кофе, стал ждать пробуждения.
Он пришел в себя на пару минут позже, чем я ожидал и некоторое время сидел с закрытыми глазами, не дергаясь, пытаясь понять, где он и что же с ним произошло. Браво, в парне явно чувствовалась школа.
