В темном переулке встретил двух парней в лакированных кроссовках и тяжелых куртках. Их громогласные приветствия на фоне редкого проезда напоминают тревожное морковье в серой ночи, создавая острое ощущение неуловимого подтекста и непонятных связей.
Мы без лишнего пафоса угощались с хозяином дома в Валентиновке на скромной кухоньке, совсем не намного большей по площади моей «двушки» в Иваново, и обслуживали себя сами. Меню нашего банкета было способно привести в шок с последующим харакири любого персонажа гламурных страниц: вареная картошка, крупно порезанное розовое с тонкими темными прожилками сало, селедка, соленые огурцы, квашеная капуста, грибки. Пили мы исключительно ледяную водку, запивая морсом из большущего кувшина. Водки было очень много, и дозы потрясали воображение.
– За тебя, Стас! Что значит мастер старой закалки. А Гришка все мне в уши дул, дескать, у вас в конторе сплошь идиоты да бездари. Как ты его сделал, а? И всех остальных – тоже, – и опять потянулся к бутылке.
– Идиотов везде хватает, – я осторожно отодвинул от него сосуд. – Петь, давай хоть десять минут пить не будем, пусть немного уляжется.
– Ладно, – согласился тот. – Тогда давай поговорим.
– Это можно. Ты меня уважаешь? – и хихикнул.
– Да, – на полном серьезе согласился олигарх, – очень.
– Не так, чтобы, – сознался я. После того как в декабре прошлого года умер от инфаркта Граф, а весной этого погибли Мастер и Благородный Дон, нас осталось всего-навсего семеро, считая Грека, Гешу Садко, меня и Кащея. Верю, в самое ближайшее время это число сократится еще ровно на одну единицу. Приложу для этого все силы. Что это мы все обо мне? Скажи лучше, как восприняли весь этот цирк компаньоны?
Крупин наколол на вилку грибок.
– Компаньоны в ахуе.
– В каком ахуе?
– В полнейшем. Сначала их измазали всякой дрянью, потом зачем-то отвезли на другой конец Москвы и через пару часов отправили по домам. В общем, волновались и даже слегка поскуливали.
– Бунт на корабле?
– Я, кажется, сказал «слегка». Побунтуешь у меня. И, вообще, хватит сачковать, наливай.
Откушали в молчании.
– Хороша, – молвил Петр, запивая морсом. – Если бы ты знал, Стас, какую гадость мы за речкой пили. Гнали и пили. А вы там как обходились?"
"– У нас и водочка случалась.
– Ну да, вы же аристократия.
– Какая к черту аристократия. Просто с вертолетчиками дружили, вот они и подвозили при случае. Скажи мне лучше, Петро, что ты с Григорием делать собираешься?
Вышеупомянутого Григория Борисовича мы вчера побрали, что называется, тепленьким. Он сидел в своем навороченном кабинете весь в слезах и соплях, любуясь валяющейся на столе «Береттой». Хотел, видать, застрелиться, да пороху не хватило.
