В темном переулке встретил двух парней в лакированных кроссовках и тяжелых куртках. Их громогласные приветствия на фоне редкого проезда напоминают тревожное морковье в серой ночи, создавая острое ощущение неуловимого подтекста и непонятных связей.
– Да ладно, – отмахнулся от него Котов, – что тут пить.
– Верно, – охотно согласился Олег, – наливай!
Из второй экспедиции на кухню он приволок три бутылки джина «Гордонз».
– Прощай, печень, – горестно молвил Олег, сворачивая пробку. В воздухе повис аромат хвойного леса.
– Такое дело, Стас, – сказал Сергей, запив джин минералкой. – Пока мы еще трезвые...
– Трезвые? – удивился я, цепляя на вилку ломтик форели, хотя, точно помню, собирался взять шоколадку.
– Ну, не в дрова же, – уточнил Володя, откидываясь на стуле.
– Точно, – согласился Сергей. – Не в дрова. Так вот, пока мы еще не в дрова... Короче, мы тут с ребятами посовещались...
– Серьезно посовещались, – уточнил Олег, стряхивая пепел в кофейную чашку.
– Попрошу не перебивать докладчика, – сурово осадил его тот. – Короче, бери своего Толю и идите к нам работать.
– А не много ли у вас директоров будет?
– В самый раз, – успокоил меня Котов.
– Мы подумаем, – пообещал я. Днем ранее олигарх Крупин (на момент разговора просто Петя) тоже зазывал меня на работу.
– А за это надо выпить, – тут же предложил Володя.
Еще через пару часов Олег, Сергей и Володя собрались по домам, сдаваться любимым женщинам. Ожидая во дворе вызванные такси, мы добивали из горлышка последнюю бутылку джина. Обе машины подошли почти одновременно (Олег и Володя жили по соседству), народ загрузился внутрь. Машины тронулись. Из последнего выезжающего со двора экипажа высунулась лохматая голова Олега.
– Спартак – чемпион!
– Кто не прыгает, тот – «мясо»! – ни с того ни с сего заорал я и сам подпрыгнул.
– И только Раменский «Сатурн», Раменский «Сатурн»! – заголосил на все Черемушки Котов, колотя себя в грудь кулачищами, как съехавший с катушек самец гориллы.
На пятом этаже зажегся свет. Какой-то интеллигентный человек вышел на балкон и вежливо попросил нас соблюдать тишину, почему-то обозвав при этом «уродами».
– Не пойму, что это ты так раскричался, – подал мне руку Саня, помогая встать на ноги.
– Куда же я в таком виде поеду?
– Вот и славно. Сейчас чаю попьем и баиньки.
С высунутым от усердия языком, изо всех сил стараясь не промахнуться, я наливал в заварочный чайник кипяток, когда в комнату вошел Котов.
– Очень полезно с чаем, – авторитетно заявил он, ставя на стол бутылку рома.
– Стас, подъем! – ударил в уши чей-то пронзительный голос и отдался колокольным звоном в голове.
