Захватывающий сценарий в таинственной гостиной: женщина на коленях просит помощи от мужчины, но он отстраненно отказывается. Ее одиночество и мольба о милости создают непробиваемую атмосферу страстной потребности в понимании и поддержке.
Она готова совершить глупость?
Облизнув губы, смазанные клубничным бальзамом, она направилась к дорожной сумке. Оливковые глаза наполнились решительностью, зажглись огнем.
Будь что будет.
Она имела право…
Когда через сорок минут – Сесилия замечала – она постучала в дверь соседнего номера, занимаемого Алексом, ее сердце неистово билось в груди. Она пыталась делать вид, что не волнуется, что ее не потряхивает от переизбытка эмоций, но актриса из нее была так себе, и она думала, что Смотрящий сразу же раскусит ее.
Он открыл быстро.
Увидев Сесилию, нахмурился, в его глазах мелькнула обеспокоенность.
– Что-то случилось, малика?
Сесилия кивнула.
– Да, случилось.
– Ты в халате. – Он нахмурился сильнее и, резко выбросив руку вперед, в прямом смысле затащил девушку в номер, с силой захлопнув за собой дверь.
Сесилия не успела перевести дыхание, как он обрушился на нее с гневной тирадой.
– Ты какого черта расхаживаешь по гостинице в нижнем белье?! – прорычал он.
Вместо того чтобы рассердиться, обидеться или разозлиться, Сесилия едва ли не замурлыкала от удовольствия.
Значит, Бардоку не безразлично, в чем она ходит.
– Понимаю. И я…
– Понимает она, как же! У тебя грудь просвечивает!
– Ничего не видно, – вздернув подбородок кверху, заявила она, стараясь удержаться от улыбки.
Впервые за время знакомства гнев Алекса ее радовал. Он медом растекался по ее крови, вызывая вполне определенную реакцию.
Желание.
– Ах, не видно! – продолжал тем временем бесноваться Алекс, не выпуская ее из рук. – А это что, по-твоему? Не видно, значит, да?
Его вторая рука властно накрыла ее левую грудь, палец тотчас нашел сосок и потеребил его.
– Тогда почему я вижу вот эту горошинку?
Сесилия прикрыла глаза, чувственно улыбнувшись.
– Может быть, потому что ты делаешь на ней акцент?
– Сесилия, ты меня провоцируешь…
Глухо. С надрывом.
– Пока у меня плохо получается, раз мы еще разговариваем.
Тихо. Едва слышно.
– Значит, вот как…
Интонация Алекса сменилась в одночасье. В его голосе появились те самые хриплые нотки, от которых по ее телу побежали мурашки. Да и близость мужчины давала о себе знать. Он не убрал руку с ее груди, она не попросила. Ей нравилось, что он снова к ней прикасается.
Алекс больше ничего не говорил, он подхватил ее на руки и понес в сторону кровати.
– Я не приму отказа.
– Я и не собираюсь говорить «нет».
