Захватывающий сценарий в таинственной гостиной: женщина на коленях просит помощи от мужчины, но он отстраненно отказывается. Ее одиночество и мольба о милости создают непробиваемую атмосферу страстной потребности в понимании и поддержке.
И о последствиях – тоже.
Сесилия чувствовала себя настолько обманутой, что даже не обратила внимания на его последние слова. Она смотрела на мужчину, и обида захлестывала ее. Глупая, полностью лишенная какой-либо логики. Ей бы надо, напротив, радоваться, что кто-то из них двоих очнулся от сладострастного наваждения, взял себя в руки, остановился. А что чувствует она? Как маленькая девочка, которой пообещали конфетку, а потом резко передумали отдавать.
Сесилия протяжно выдохнула. Ни в коем случае нельзя показывать, что она разочарована.
Да, это не свойственно ей, и, несмотря на то что Бардок имел о ней достаточно информации, она не хотела, чтобы он о ней думал, как о развратной.
Чтобы сравнивал ее с Вивьен и ставил их на одну сторону.
– Это было… – начала она говорить и замолчала, не зная, как продолжить. Облизнула пересохшие губы и тотчас поймала едва ли не яростный взгляд Алекса, брошенный на них. – Горячо.
Она не любила врать.
– Да. Очень. Поэтому и стоит остановиться.
– Да, – вторила она и все же не смогла удержаться от легкой усмешки: – Майстрис Бардок, если кто-то даже сможет предположить, что вы первый отказались от девушки, ваша репутация потерпит сокрушительный удар.
Алекс усмехнулся в ответ.
– Она переживет это.
Он поднял руку и дотронулся до щеки Сесилии.
– То, что началось здесь и сейчас, будет иметь продолжение, малика. Но только тогда, когда ты будешь готова.
– Интересно, и как ты это поймешь?
– Это поймешь ты.
Алекс пружинисто поднялся на ноги.
– Мне лучше отойти от тебя, – с насмешливым блеском в глазах заметил он. – От греха подальше.
Сесилия развеселилась. Вот так внезапно.
Продолжая еще испытывать остатки возбуждения, Сесилия, ерзая бедрами, присела, благо многочисленные подушки позволяли.
– Ты умеешь пробуждать девушек, Алекс.
– Малика, а ты сейчас понимаешь, что твоя фраза звучит очень двояко?
Она пожала плечами.
– Каждый думает в меру своей испорченности. Лично я говорю про пробуждение ото сна, а что ты имеешь в виду…
Она поджала губы, чтобы не рассмеяться, и услышала, как Алекс приглушенно выругался, но без злости.
– Чертовка. Сесилия, ты удивляешь меня ежедневно.
– Интересно, чем?
– Ты раскрываешься. Медленно, тягуче, я бы даже сказал. Но при нашей жизни это правильно.
– Я не играю в игры.
– Я знаю. За это ценю тебя еще больше.
– Алекс, твои откровения с утра меня пугают.
– Когда это ты стала пугливой, малика?
– Да вот думаю начинать.
– Не стоит.
