Непостижимая и загадочная серия событий обрушивается на жизнь одного человека, делая ее незащищенной от грядущих перемен и роковых решений. Каждый шаг кажется предопределенным судьбой, будто в танце ты несешься по бескрайним просторам, не видя куда идти. Путь этот заполнен исходами выбора, где каждый шаг может изменить ход истории....
Иначе как можно было объяснить то, что я назначила тетке ежемесячное содержание и согласилась на слезную просьбу взять ее бездаря-сына к себе в офис на работу. Кузен Кертис должен был явиться сегодня, и меня в предвкушении появления этого кретина с самого утра мучила изжога и дурное предчувствие, что я совершаю ужаснейшую ошибку, смешивая работу и родственные связи. Ведь дед просто давал родне деньги, не заморачиваясь вопросом, на что они их тратят. И если возраст тетки был для меня достаточным поводом, чтобы об этом не спрашивать, то дармоеда-кузена я собиралась заставить честно отработать каждую кредитку.
— Сал, у тебя что-то болит? — видя, как я раздраженно ерзаю в кресле, забеспокоился Стэн.
— Не знаю. Тянет под ложечкой, — пожаловалась я, накрыв ноющее место рукой.
Гвоздь подошел ближе, бесцеремонно положив свою ладонь мне на живот.
— Здесь?
Я только рот раскрыла, не успев даже возмущенно заметить, что показывала я на совершенно другое место.
— Слушай, Морковка, а может, это ребенок шевелится? — глупо улыбнулся Гвоздь.
— Ты совсем, что ли? — постучала пальцем ему по лбу. — Рано еще."
"— Ну, а вдруг? — вытаращился на меня друг. — Может, он тоже мутирует, как и ты?
— Гвоздь, отвали, — сердито прошипела я. — Стукну. Нет там ничего.
— Ну, дай подержаться немножко, — обиженно сморщился Стэн. — Говорят, что это непередаваемые ощущения, когда ребенок начинает шевелиться.
— Я тоже хочу, — подскочил ко мне с другой стороны Хок. — А ну, подвинь клешню, — бросил он Гвоздю, пристраивая свою руку рядом.
Эмбер и Свэн, возмущенно выругавшись, тоже вскочили со своих мест, и через минуту у меня на животе возлежали четыре лапищи, а их замершие возле меня хозяева выжидающе переглядывались между собой, как самые настоящие придурки.
— Эй, вы чего? — жалобно проблеяла я. — Совсем сбрендили?
Дверь в кабинет шумно распахнулась, и на пороге с идиотской улыбкой возник Кертис.
— Привет, дорогая кузина.
Заметив четырех мужиков, вожделенно тискающих мой живот, радость на его лице сменилась тихим шоком, а мое раздражение достигло критического максимума.
— Почему без стука? — рявкнула я. — Кто впустил?
— Я думал, на меня, как на родственника, офисная субординация не распространяется…
Хотела я ему сказать, что на такое ""г"" вообще ничего не распространяется, и если бы не тетка… Но Фасолинке слушать то, что я думаю о его конченом дяде, было необязательно, к тому же я теперь вообще не ругалась, опасаясь, что ребенок еще внутри меня наберется вредных привычек.
