Автор
В коридорах убогих судейских помещений, где руки деловых человеков не цепляются за судьи десятками в день, каждый приговор имеет видимость второстепенности. Оживляют лишь случайные любопытства и осведомленность соседей — отнюдь не молодых, а пенсионерок с дачных лавочек, привлекающих взглядов своим забавным новшеством....
Как же: обычай, уважение к сестре, матери, любимой! Только ведь и грабят женщин, и насилуют, и убивают… Почему же такой прекрасный обычай не срабатывает? Да потому, что на людях — одно, а наедине с собой — другое… А когда тебе такие вилы поставили — деваться некуда. Тем более они и так все знали…»
Между мучительным диалогом с самим собой Султана Идримова и шестичасовым отсутствием света в селе Котси очень трудно было бы установить какую-то связь. Но она имелась. Потому что в трансформаторной будке на северной окраине села срочно оборудовали пост наружного наблюдения за домом ничем не примечательного гражданина Петросяна, известного в среде друзей, знакомых и близких деловых партнеров под прозвищем Петруня.
Много Султан не рассказал, потому что и знал всего ничего. Когда пришла нужда менять кузов, потолкался на автомобильном рынке, потусовался с осведомленными людьми: кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел… Наконец свели с Арменом — низкий, кряжистый, весь заросший толстыми курчавыми волосами, нос — как банан, свисает над маленьким, плотно сжатым ртом.
"Так бы и разошлись, да увидел во дворе сварочный аппарат новенький, загорелся: продай да продай, свой недавно накрылся, а без него как без рук… Так и познакомились поближе, у Ильяса шурин на стройке, через него кислород доставал, возил в Котси — сто километров от Урук-Сартана, считай, рядом.
Но уже первая неделя наблюдения показала, что Армен Петросян — не рядовая фигура теневого бизнеса. За семь дней он имел пятьдесят шесть контактов с различными людьми, некоторые из которых были известны местному уголовному розыску.
