Автор
В коридорах убогих судейских помещений, где руки деловых человеков не цепляются за судьи десятками в день, каждый приговор имеет видимость второстепенности. Оживляют лишь случайные любопытства и осведомленность соседей — отнюдь не молодых, а пенсионерок с дачных лавочек, привлекающих взглядов своим забавным новшеством....
Очевидно, тон Сергеева подействовал: эксперт уже не казался враждебным, просто усталым и злым.
— Что думаете? — по-прежнему отрывисто спросил майор. — Правильно стрелять капитана милиции за трех мерзавцев?
— И за двоих стреляли… Бывало — за одного. Кто мерзавец, кто не мерзавец — определить обычно трудно. А что капитан… Закон-то вроде для всех один!"
"Все шло прахом. Повернуться и уйти — значит отказаться от задуманного. Доверяться человеку, явно находящемуся не в духе, испытывающему к тебе неприязнь, сводящему серьезный долгий разговор к трехминутной перебранке в желтом прыгающем скрипучем круге света, не способного рассеять уже довольно густые сумерки, — и вовсе глупо.
— Про законы сейчас все знают… Грамотные, образованные. Только, как говорит ваш лучший друг Иван Алексеевич, — толку нет.
Сергеев придвинулся к врачу вплотную, нависая над ним внушительной массой.
— Почему вдруг он — «лучший друг»? — Буренко отступил на шаг.
— Неважно. Дело в другом. — Майор снова сократил дистанцию. — На этом исполнении вам не надо ничего проверять. Ни зрачковую реакцию, ни пульс, ни дыхание. Покрутитесь для вида, и все, такая к вам просьба. Затем и пришли с этой дурацкой монетой.
— Конспираторы… — озадаченно протянул врач. — Уж действительно… Я и не знал, что такие вещи делают!
Реакция судмедэксперта была какой-то странной, Попов понял, в чем дело, только услышав следующую фразу:
— А почему Викентьев вас прислал, а не сам? И в таком месте, на улице…
Оперативники переглянулись.
— Вы только что правильно все сказали, — мягко ответил Сергеев. — Именно конспирация. Считайте, что Викентьев ничего не знает. Даже если вы обратитесь к нему напрямую, он будет удивлен. По крайней мере, сделает вид, что удивлен.
— Я же говорю: милицейские штучки-дрючки…
— Отойдите в сторону, — сердито заверещала маленькая старушка в прожженном ватнике.
Буренко запнулся на полуслове и, подталкиваемый костлявым кулачком, двинулся по узкой полоске золы на отблескивающем льду. Старушка шла следом, бурча и звеня огромными ведрами. В сотне метров находилась водозаборная колонка.
Глава двадцатая
В особом блоке Учреждения КТ-15 время не двигалось.
