Автор
В коридорах убогих судейских помещений, где руки деловых человеков не цепляются за судьи десятками в день, каждый приговор имеет видимость второстепенности. Оживляют лишь случайные любопытства и осведомленность соседей — отнюдь не молодых, а пенсионерок с дачных лавочек, привлекающих взглядов своим забавным новшеством....
Но перехваченный в ту же ночь телефонный разговор отсрочил введение в действие «Удара» и перебросил внимание всех задействованных в операции лиц к Тиходонску.
Викентьев сидел у себя в кабинете и оформлял ведомость оплаты на исполнение, когда дверь тихо раскрылась и так же тихо закрылась, пропустив Ивана Алексеевича Ромова.
— Здорово, Михалыч, — буркнул он. — Вот пришел за пенсией, думаю, дай загляну. Как ты тут живешь-можешь?
— Да ничего… Вроде нормально… — Викентьев удивился. Он был уверен, что Ромов смертельно обижен и станет обходить бывших коллег за квартал.
— Отлично! Все время в саду, на воздухе, сплю хорошо, утром зарядочку делаю. Глянь, румянец появился!
Наполеон ткнул пальцем в обвисшую щеку.
— В общем, не нарадуюсь. И старуха рада, даже пилить меня перестала. Дурак, что раньше не плюнул — и на отдых!
Наступила пауза. Викентьеву надо было заканчивать документ, да и настроение не располагало к душевным разговорам. К тому же его раздражало, когда неудачу пытаются выдать за достижение, а от рассказов уволенных и разжалованных о том, как им теперь хорошо и прекрасно, просто тошнило.
— Ну а что у вас вчера получилось? — спросил Ромов.
Тон у него был совершенно безразличный и вид — равнодушный. Значит, он специально надел маску, скрывающую интерес. Но к чему?
— А что должно было получиться?
— Да особенного-то, может, и ничего. Я просто интересуюсь: как прошло вчера?
Викентьев внимательно посмотрел на безразличное лицо Наполеона, на котором не появилось и признаков здорового румянца.
— Обычно. Исполнили, и все… Почему вопрос-то?
— Обычно, говоришь? Ну ладно… — Ромов шмыгнул носом. — А чего тогда пацаны бежали как оглашенные? Чуть меня с ног не сбили сейчас на лестнице? И Валерик, и Саша — к руководству их, видно, выдернули.
— Не знаю. Это, видимо, по другому поводу. У меня все нормально.
— Нормально, значит? Обычно? — Щелкнула тяжелая заслонка, рентгеновский пучок просветил Викентьева насквозь, и тут же обычно мигнули мутные слезящиеся глазки.
Иван Алексеевич просеменил к двери, открыл ее, на миг обернулся.
— А вдруг твой исполненный Лунин едет себе преспокойненько куда-нибудь далеко, скажем — на Алтай, и пиво себе попивает? Или даже водочку?
Ромов подмигнул.
— Как считаешь, может такое быть?
Дверь закрылась.
Заноза в мозгу Викентьева воспалилась. И доктор, и аксакал… Второй номер нажал клавишу связи с дежурным:
— Найдите Сивцева и Шитова, пусть зайдут.
