В этой книге Тери — один из трех давних друзей, теперь взрослые люди, и каждый день кажется наполненным неожиданностями. Фотоальбом становится ключевым элементом в их отношениях, заставляя размышлять о прошлом и настоящем. Каждая фотография — это часть большой истории, которую они все еще пытаются понять вместе....
Похоже, «Привет, моя Аварийная» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ты — отличный «притворщик».
— Пойдёт…
— Какая разница, с кем притворяться?… — встряхиваю ее, пытаясь поймать взгляд. — Какая разница?! Ты что говоришь?… Зачем ты так говоришь? Ты же врешь мне сейчас, да?
Отрицательно крутит головой, закрывая глаза.
— Ты врешь мне!! — ору я на нее.
Как это может быть правдой?
Открывает глаза, приближая свои к моим, и медленно, смакуя:
— Я с ним трахалась. Было круто.
Моя ладонь летит. Я бью наотмашь. Запечатывая ей рот. Отлетает. Сползает с дивана в угол и садится там, обнимая себя руками и закрывая глаза.
Тишина…
Из ее носа бежит кровь.
Мне мерзко. Мне плохо за этот удар. Я обещал ей, что больше никто… Но я не чувствую вины. Я бы ударил снова, если бы она так повторила это.
Не могу ее больше видеть.
— Пошла на*уй отсюда.
Не двигается.
— Пошла на*уй отсюда, я сказал!!!
Медленно поднимается, опираясь спиной на стену. Забирает свой телефон. Я вижу, как ее шатает. Она придерживается рукой за спинку кресла.
Идет в коридор не коротким путем, мимо меня, а через кухню.
Я слышу, как она обувается.
Нужно открыть дверь?
А с чего вдруг?! С чего вдруг я должен отдать ее кому-то?
Да, я должен выкинуть ее отсюда!
Но ведь так я накажу не ее, не его, а себя! А за что?!?
Мой мир рушится, и осколки с грохотом падают, раздирая и царапая все у меня внутри. Мне хочется орать, и я прикусываю изнутри щеки. Сейчас она выйдет отсюда. И…
Дальше только серый непроницаемый гул.
Выхожу в коридор.
Я ломаю себя, да. Это больно. Невыносимо.
Но… если она сделала так… то, наверное, тоже… от точно такой же боли. Я не могу поверить ни в какую другую версию.
И поэтому нам придется перетерпеть это всё.
Накинув куртку, она делает шаг в сторону от двери, пропуская меня к ней, отводит стеклянный взгляд.
— Я не открою, — хриплю дрожащим голосом. — Вернись в комнату. Ничего там не было про «трахалась». Только — «пока смерть не разлучит нас».
И я схаваю это всё.
Закрывает лицо руками. Съезжает по стене.
— Вернись в комнату. Я не буду трогать тебя. И заходить туда не буду.
Молча проходит мимо меня.
А я остаюсь в коридоре. Сажусь на ее место у стены.
Я, бл*ть, рыдаю, да. Внутри у себя рыдаю. Я не понимаю, что происходит, зачем и почему.
И у меня больше нет сил выяснять.
Наверное, вот так вот взрослеют мужчины, когда вынуждены принять то, что принять невозможно, и жить с этим дальше.
