Автор
В розовой кофточке и белых кроссовках она кажется привидением — неуловимой тенью в сером мире. Главная героиня знает свое достоинство, но предпочитает держаться на расстоянии. Каждый шаг в жизни подростка сопряжён с опасностью: кто-то хочет убрать ее за пределы видимости, кто-то — спрятать в тени....
– У нас наряд, – отбивался Сеня, – прикиньте, как я перепугался, когда она села.
Павел покосился на бирку, свисающую с большого пальца моей ноги, и хмыкнул:
– Ну и кто наряд вызвал?
– Во, смотри, – велел Сеня, подсовывая менту какую-то бумажку.
– Ща проверим, – пригрозил Соловьев и начал звонить.
– Ну что, – спросила я, когда разговор закончился, – в чем дело?
– «Скорая» сообщила, – заявил Соловьев, – будто поступил вызов в магазин на Федосеева. Потом перезвонила женщина и сообщила, что помощь уже не нужна, она опоздала, а поскольку речь шла об общественном месте, диспетчер вызвала труповозку.
– Был, – ошарашенно подтвердила я.
– О смерти кто сообщал?
– Я.
– Зачем?!!
– То есть не я, то есть я, но они не так поняли. Я сказала просто, что помощь долго едет, больная в ней больше не нуждается, врачи опоздали… Я хотела донести до них совсем другие сведения: больная выздоровела, а они решили: умерла! Вот дикость! И труповозку прислали!
– Дикость в другом, – вздохнул Соловьев.
– Прав не имеете, – рявкнула Шура, – только попробуйте, мало не покажется, ясно?
– Пошли, Павлуха, – велел Дмитрий Юрьевич.
– Мы с вами! – крикнули санитары и, подхватив носилки, бросились по ступенькам вниз.
Продавщицы тоже ушли. Шура обернулась и сказала:
– Дарья Ивановна, хоть бирку с пальца снимите, а то жуть глядеть!
Я сдернула с ноги ленточку из марли, на которой болтался клочок клеенки.
ГЛАВА 31
Валерий и впрямь долго не подходил к телефону. Я слушала протяжные гудки и считала: десять, пятнадцать, двадцать.
– Алло, – раздалось в трубке.
– Добрый день! – радостно закричала я. – Господин Алтуфьев?
– Слушаю.
– Мне сказали, будто вы пишете портреты на заказ.
– Портреты нет.
– Да? А что тогда?
– Пейзажи.
– Великолепно, мне как раз нужен один для гостиной.
– Моя работа стоит тысячу долларов, – торопливо ответил художник.
– О, деньги не проблема, лишь бы картины были хорошими.
– Вас интересует какой-то конкретный вид, – начал переговоры живописец, – или хотите посмотреть уже готовое?
– Я сейчас приеду, говорите адрес…
Примерно через полчаса я, раскрашенная, словно индеец, вступивший на тропу войны, поднималась в огромном лифте, сделанном, похоже, из красного дерева.
