Прямо сейчас все выглядит как гребаный бардак. Они все еще находятся на стадии сноса, но к концу недели все начнет обретать форму, и Остин будет готов к торжественному открытию осенью.
Он показывает мне все вокруг, указывая на проблемы, которые удалось устранить моему архитектору, а я изо всех сил стараюсь выглядеть заинтересованным. Не поймите меня неправильно, я чертовски рад за него, но есть еще и тяжесть, которая тяготит меня с той ночи, когда Аспен сказала, что больше не хочет со мной разговаривать, и она начинает меня доставать. Я не могу сосредоточиться, едва могу работать, а притворяться, будто ее разбитое сердце ничего для меня не значит, с каждым днем становится все труднее.
Раньше мне никогда не приходилось притворяться, что я рад за Остина, я всегда прикрывал его спину и всегда радовался его успехам, как и он моим, но сегодня мне приходится нелегко. Я просто благодарен, что он так увлечен своим рестораном, что, кажется, не замечает, как гаснет моя улыбка.
Прошло чуть больше двух недель с тех пор, как я разбил сердце Аспен, и она, блядь, предельно ясно дала понять, что имела в виду каждое сказанное ею слово — она больше никогда не хочет меня видеть. Она заблокировала мои звонки и сообщения, даже в социальных сетях. Я пытался стучать в ее дверь и часами сидеть у ее квартиры, умоляя дать мне возможность поговорить с ней, попытаться заслужить ее прощение, но этого не произошло. Я испортил динамику наших отношений, и пройдет совсем немного времени, прежде чем Остин поймет, что что-то не так.
Это сводит меня с ума.
В мои намерения никогда не входило причинять ей боль или предавать ее доверие, но теперь, когда я это сделал, чувство вины съедает меня заживо.
Мне нужно все исправить, нужно знать, что она прощает меня, и если это означает, что я никогда больше не прикоснусь к ней, тогда я найду способ справиться с этим."
"Все это выбивает меня из колеи. Черт возьми, она все это время была рядом, и теперь, когда она не может смотреть на меня, я никогда так не хотел быть в ее жизни. Я никогда не осознавал, насколько утешительно было сознавать, что она была рядом, даже просто как друг или младшая сестра Остина, но теперь, когда ее нет, от меня как будто оторвали большой кусок моей души. Независимо от того, могло ли у нас что-то получиться или нет, я всегда любил ее. Как она сказала, она моя семья, и это кое-что значит для меня.
Если бы только я не был так чертовски слеп к этому раньше.
Нацепив фальшивую улыбку, я позволяю Остину провести меня по всему ресторану, указывая, где что будет располагаться, несмотря на то, что я уже миллион раз просматривал планы. Он показывает мне, где именно будут работать его повара, где будет установлен промышленный холодильник и по какому пути официанты будут доставлять еду с кухни гостям.