Я приехал в лесистое поселение под названием Воронье Гнездо на летний отдых, где оказался не просто запертым внутри себя, но и окружённым тёмной магией и древними тайнами. Здесь каждый камень мог говорить о давно исчезнувших жителях, а каждое деревце притягивало к себе старые истории....
Благодаря бабушкиным обедам я немного поднабрал в весе, а благодаря вечной беготне в Гнезде и колке дров вес ушел в мышцы, так что я был не против похвастать перед девушкой бицепсами. Тем более после нашего поцелуя. Точнее, двух поцелуев…
– Мы поговорим об этом?
– О… чем? – запнулась Зоя и покраснела.
Мне нравилось, как ее щеки заливала краска. Это вселяло надежду на то, что я симпатичен Зое.
– О твоей помощи мне, – усмехнулся и тоже, видимо, покрылся румянцем, потому что почувствовал, как горит кожа на лице.
– Я…
Зоя не успела ничего сказать, потому что к нам пожаловали гости. И не абы кто, а Толстый собственной персоной в сопровождении Глеба. При виде недруга у меня снова разболелась голова, а в груди начало печь от гнева. Глаза застилала пелена, и я машинально сделал несколько широких шагов навстречу Толстому, занося кулак.
Первый удар пришелся Толстому аккурат в нос. Кровь хлынула бурным потоком, но я, не обратив на это внимания, снова ударил. Я бил так быстро, что даже не замечал, что происходит вокруг меня.
Глеб скрутил мне руки за спиной, не давая нападать на Толстого, тогда я размахнулся и пнул недруга ногой прямо в лицо. Чтобы Толстый понял, насколько я его ненавижу, чтобы ему тоже было больно и чтобы мне стало легче. Но легче не становилось.
– Почему ты здесь? Какого черта еще тебе надо?!
– Успокойся, Слав! – рыкнул на ухо Глеб все еще скрипучим из-за удавки голосом.
– Успокоиться? – еще больше взбесился я. – Легко сказать, это же не тебя он оставил умирать в болоте!
Я выгнул локоть и отпихнул от себя Глеба. Хотел и ему отвесить пару крепких ударов, но осекся, когда увидел заплывший глаз друга. Почти половину лица Глеба занимал здоровенный синяк. Это меня немного отрезвило.
– А с тобой что?
– Он вчера постарался. – Глеб махнул головой в сторону Толстого и погладил фингал.
Только сейчас я посмотрел на Толстого как на человека, а не как на объект своей ненависти. Парень выглядел паршиво. И дело было не только в слезах, которые он лил не переставая. Толстый действительно, казалось, слегка поехал умом. Он сидел на земле, скрестив ноги, и покачивался взад-вперед, шепча себе что-то под нос.