Я приехал в лесистое поселение под названием Воронье Гнездо на летний отдых, где оказался не просто запертым внутри себя, но и окружённым тёмной магией и древними тайнами. Здесь каждый камень мог говорить о давно исчезнувших жителях, а каждое деревце притягивало к себе старые истории....
Мы впятером стояли вокруг бетонного колодца и ждали отпечатка. Все как всегда, в руках – фонарики, у Кики – бита. И Катюха была как будто с нами, ну, или хотя бы у нас была ее настойчивость.
Страх сковывал, руки то и дело потели, приходилось вытирать их о джинсы. Мы почти не переговаривались, лишь изредка шептали что-то друг другу. Все сосредоточились на Мещановом ключе. Ждали.
Время, близкое к полуночи, выбрали не просто так. Все отпечатки, которых мы упокоили, проявлялись в основном после двенадцати ночи. Мы знали, что и днем творилась чертовщина, но в последнее время с этим было туго.
– Кости ломит, – пожаловался сонный Кики. – Я в спортивках, а продрог как собака. Еще и сырость такая из-за этого тумана, уже сопли пошли.
Туман действительно спустился очень плотный. Очертания друг друга мы видели хорошо, а вот растущий рядом ивняк скрылся за мутной пеленой.
– Не ожидал провала, – буркнул Глеб.
Я кивнул, соглашаясь. Широко раскрыл рот и зевнул так, что аж уши заложило, а когда слух вернулся, резко остановился. И не я один. Замерла вся наша компания. Мы стояли и прислушивались. Со стороны Мещанова ключа доносилось пение.
Мама, готовя завтрак, обычно напевала что-то себе под нос. Тихо, убаюкивающе.
– Это колыбельная? – прошептала напуганная Зоя.
Глеб приложил указательный палец к губам и двинулся обратно к колодцу. Мы последовали за ним. По мере нашего приближения к роднику песня слышалась отчетливее.
Я тебе, моя малютка,колыбельную спою,Спи, малыш мой, сладко-сладко,Баю-баюшки-баю[1]Босая молодая женщина в белой ночной рубашке по щиколотки стояла к нам спиной и смотрела в колодец. Из-за тумана казалось, что она парит над землей.
Вот уж все уснули дети,Только ты один не спишь,Непослушное созданье,Шаловливый наш малыш.Баю-бай, баю-бай, засыпай, засыпай.Баю-бай, баю-бай, засыпай, засыпай.Она держала в руках сверток, качала его, словно ребенка, и пела нежным голосом, растягивая слова. Но у меня от этой колыбельной по всей спине разбежались колкие мурашки.
Вот уж папа смотрит строго,Не серди его, малыш.