Я приехал в лесистое поселение под названием Воронье Гнездо на летний отдых, где оказался не просто запертым внутри себя, но и окружённым тёмной магией и древними тайнами. Здесь каждый камень мог говорить о давно исчезнувших жителях, а каждое деревце притягивало к себе старые истории....
– Заброшки прочесаны вдоль и поперек, паранормальных явлений за последние дни мы не заметили. В общем, пусто. Зацепок у нас нет.
– Ты точно в порядке? – участливо спросила Зоя.
– Да, в норме.
Мы сидели на кухне за столом, на старых металлических сундуках, застеленных половиками. В окна пробивались солнечные лучи, приятно припекали кожу и вгоняли в сонное состояние. Думать об отпечатках памяти и их упокоении не хотелось от слова совсем. Такие мысли ассоциировались с чем-то жутким и зловещим.
В это лето я должен был заниматься всем чем угодно, только не мертвецами.
«Может, ненормальности перестали преследовать нас, потому что мы стали чуть осторожнее? – вдруг подумалось мне. – Не лезем на рожон, вот и в деревне все тихо».
– Вообще-то кое-что странное было, – подал голос Рыжий.
– Песню? – тут же оживился я.
– Да. Но хоть убейте, ни слов, ни даже мотива не помню.
– И как нам это должно помочь? – не понял Глеб.
– Самым прямым образом… – задумчиво протянул я и сразу добавил уже более внятно: – Помните мои сны? Про Аглаю Васильевну и девушку у Плотинки? И та песня… «Интернационал», кажется.
– И мне раньше про церковь снились кошмары, но я не думала, что это может что-то значить…
Зою перебил гулкий топот ног в сенях. Мгновение спустя на пороге появилось несколько человек, а затем они все ввалились на кухню. Толстый и еще пятеро деревенских, с которыми я так и не познакомился.
– О, как хорошо, что мы вас всех здесь застали. – Толстый взглянул на Глеба, затем вопросительно посмотрел на нас. – А он чего тут? По старой памяти завалился? – Ванька хихикнул каким-то своим мыслям и продолжил: – Хотя какая там память?
Я нахмурился, предчувствуя неладное.
– Ну я, это, поговорить пришел. Обсудить все, так сказать. Теперь я самый старший… – Толстый снова взглянул на Глеба и исправился: – Старший из нашей компании, я хотел сказать.