Я приехал в лесистое поселение под названием Воронье Гнездо на летний отдых, где оказался не просто запертым внутри себя, но и окружённым тёмной магией и древними тайнами. Здесь каждый камень мог говорить о давно исчезнувших жителях, а каждое деревце притягивало к себе старые истории....
Из-за деда он не мог пойти с нами к сгоревшему дому, но заставил пообещать, что мы забежим к нему, как только все выясним. Свою биту он вручил Зое, чтобы «наваляла отпечатку по первое число, если он удумает что-то плохое».
Рыжий еще спал, когда мы нагрянули к нему, но, услышав про мой сон, быстро взбодрился и собрался. Уже через полчаса мы шли по дороге, ведущей к Плотинке, и высматривали сгоревший дом в дебрях стланика. И хотя мы все волновались, я с облегчением смотрел на светлое небо и палящее солнце. Ночные вылазки мне порядком надоели.
– Что будем делать, если отпечаток действительно там? – вдруг спросил Рыжий, когда мы пробирались сквозь заросли кустарника.
За Плотинкой на окраине деревни разрастался не только ивняк, но и березы, и тополя. И чем дальше от Гнезда, тем гуще они росли. На горизонте виднелись бескрайние поля, а холмы и пригорки были обрамлены небольшими лесочками. Близкое соседство сгоревшего дома с рекой пугало, ведь именно на Плотинке мне встретилась недружелюбная мертвячка, но я старался просто не смотреть на воду.
– Поговорим, – пожал плечами Глеб. – Что нам еще остается? Мы не знаем, кто этот парень, когда умер и чего хочет."
"– А вдруг он не разговаривать нас позвал? – поежился Рыжий.
– Если это ловушка, то сбежим, – вставил я. – Мне надоело подвергать себя и вас опасности. Так что, если почувствуем угрозу, делаем ноги!
– Здесь так просто не побегаешь, – вздохнула Зоя, отцепляя подол платья от ветки. – Благо что почва твердая и ивняк не так уж разросся, дорогу видно.
– Но проверить-то дом все равно нужно? – уже не так уверенно спросил я.
– Проверяем любую зацепку, как и прежде, – кивнул Глеб.
Когда мы наконец пришли в назначенное место, я опешил. Язык не поворачивался назвать домом то, что осталось после пепелища. От деревянного сруба сохранились только две стороны из четырех и некое подобие крыши из покрытого мхом шифера. Черные, обугленные балки торчали в разные стороны, словно порванные сухожилия огромного монстра.
– Страшное зрелище, – прошептала Зоя. – Как представлю, что когда-то на этом месте был дом, в нем жили люди, а после пожара остался лишь пепел, становится жутко.
– Пожар хуже вора, – пробормотал Глеб.
Лишь разросшаяся кругом зелень скрашивала эту жуть. Я заметил сохранившиеся после пожара вишни и кустики малины.