Я приехал в лесистое поселение под названием Воронье Гнездо на летний отдых, где оказался не просто запертым внутри себя, но и окружённым тёмной магией и древними тайнами. Здесь каждый камень мог говорить о давно исчезнувших жителях, а каждое деревце притягивало к себе старые истории....
Я снова задрал голову, чтобы посмотреть на Глеба. Его руки лежали на шее, пальцы перехватывали опутывающую ее веревку. Этот инстинктивный порыв человека скинуть с себя удавку говорил о многом. Хотелось верить Глебу. И в глубине души я действительно верил ему и готов был принять его выбор. Но страх не позволял мне сдвинуться с места. Что, если случится ужасное? Что, если мы не сможем помочь? Что, если не успеем? Что, если?..
Я быстро покачал головой, не соглашаясь с ребятами. В гортани я ощущал нарастающий ком. Сердце колотилось с огромной скоростью, ноги подкашивались.
– Слав…
– Я не могу отпустить тебя, Глеб! Просто не могу… Мы не простим себе, если с тобой что-то случится. Вы же все понимаете, что этот отпечаток памяти не отвечает за барьер. – Я мельком взглянул на мертвеца, которому до нас, казалось, не было никакого дела. – Нельзя так рисковать из-за него!
– Прости, Слав, но это мой выбор.
Удара от Глеба в этот момент я точно не ожидал. Друг вывернулся из моих рук и пихнул меня ногой в спину. Я кубарем полетел вперед, упал на руки, чуть не пропахав носом землю, а когда перевернулся и взглянул на Глеба, ужаснулся.
Он пытался держать руками веревку, но с каждой секундой петля затягивалась все туже и туже. Инстинктивно он дергал ногами, лицо его быстро покраснело. Я почувствовал испарину над верхней губой, волосы на руках встали дыбом. Первым порывом было подбежать к другу, влепить ему хорошенько по лицу, накричать. Но вместо этого я медленно поднялся на ноги и смотрел то на отпечаток памяти, то на Глеба.
Время тянулось мучительно долго. Каждая секунда была важна, но Висельник будто и не собирался покидать мир живых. Я до крови закусил губу, пока боролся с желанием остановить весь этот ужас. Во мне бушевало пламя, внутренний голос кричал, чтобы я что-то придумал, что-то предпринял.
Треск иссохшего дерева стал для меня лучиком надежды. Я среагировал моментально, хотя мне это было несвойственно, чаще я застывал от страха.
Ребята тоже подбежали к дереву. Рыжий присел на корточки под веткой, а Кики забрался к нему на плечи, чтобы быть выше, и дотянулся до нее руками.