В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
— Конечно! — вскричали из глубины «адвокатской квартиры». — Проходите, пожалуйста!
В коридор выпорхнула молодая дама в элегантном платье и удивилась, увидев Саню.
— Привет, Катюх, — сказал он буднично.
— Что ж ты не предупредил? Мы бы подготовились!
— А я так, Катюх! Этим самым!.. Эскортом, правильно я сказал?
— Экспромтом, — поправила Кристина, не моргнув глазом. — За какой столик можно?
— Таким гостям — за любой, — пригласила Катюха. — Водочки, Саня?
— Не, не, не, — перепугался он.
— Сейчас принесут меню, а вы располагайтесь!..
Они уселись за самый красивый стол — круглый, у окна, скатерть с подбором, вокруг стулья с бархатными спинками.
Меркурьев мечтал тяпнуть водки и тёр о джинсы замёрзшие руки — грел, Мура оглядывалась по сторонам, Кристина радовалась, что они «попали», их «приняли» и будут кормить, а Саня удручённо смотрел в скатерть.
Стены были украшены фотографиями балерин и композиторов в резных антикварных рамках, торшеры горели не ярко, но и не слишком интимно, посуда за дверцами буфета переливалась и сверкала.
— Никогда здесь не был, — признался Василий Васильевич и перестал тереть руки.
— А зря, — откликнулся Саня. — Хорошее место. К нам когда с Москвы большие люди едут, мы их всегда тут селим. Культурно, глазу приятно. Самый центр опять же!
Он явно маялся и страдал, как раненый бегемот Ганс, и невозможно было понять, в чём дело.
За ними внимательно и ненавязчиво ухаживали — то ли Сане положены были такие ухаживания, то ли здесь так ухаживали за всеми гостями.
Когда они заказали еду и Меркурьеву принесли водки в запотевшем графинчике, а девицам вишнёвой наливки, и все выпили, Кристина сказала, что пора.
— Чё пора-то? — вдруг окрысился Саня. — Вот чё пора?! Чё ты понимаешь-то в моей жизни? А туда же, указания даёт!
— Не хочешь, не говори ничего, — обиделась Кристина.
Саня перепугался."
"— Крыска, ты чё? Не, ты не думай, это я не на тебя попёр, тошно мне, вот и всё.
— Вы что-то узнали о покойном друге? — вдруг спросила Мура. — Неприятное и неожиданное?
Саня, который не отрывал глаз от Кристины, моргнул и вперил взгляд в Муру.
— Эка, — сказал он в замешательстве.
