В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
— Могло быть так, что его украл Ванюшка в обмен на это самое нечто, что ему пообещали, если он придёт на маяк?
Кристина подумала, а Мура покачала головой.
— Когда он… он умер, кольцо было ещё при мне, — сказала Кристина. — Вы все помните!
— Может быть, не он сам, — вкрадчиво произнес Василий Васильевич. — Может, он попросил кого-нибудь?
Тут они все трое повернулись к Сане.
— Я?! — спросил тот с изумлением. — Я изумруд спёр, по-вашему?! Ну, конечно! Ванюшка только меня и мог попросить, так?!
— Не так, — твёрдо сказала Кристина.
— Да я откуда знаю! Я с вами одурел совсем и запутался! Как он мог кольцо спереть, если он мёртвый был, когда оно пропало!
— Не сам, — повторил Василий Васильевич. — Кого он мог нанять, твой друг Ваня?
— Да я-то откуда!..
— Нужно в его бумагах порыться, — деловито предложила Кристина.
— Какие записи? — заревел Саня.
— А мы посмотрим и узнаем, — энергично пообещала Кристина. — А ты, Вася, на Лючию намекаешь, да? Она украла?
— Нет, — покачал головой Василий Васильевич.
— Как?!
— Мне кажется, она тоже ищет изумруд, — медленно произнёс Меркурьев. — Я не знаю зачем, но ищет. Если бы он был у неё, она давно бы уже исчезла из нашего поля зрения, а она вон! Под липами. Следит.
— Если б она исчезла сразу после кражи, её заподозрили бы, — возразила Кристина.
— Кто? — поинтересовался Василий Васильевич. — Мы? Кому какая разница, кого и в чём мы подозреваем? Мы можем подозревать, что изумруд похитил Реджеп Эрдоган, турецкий президент! И что? И ему наплевать, и нам удовольствие, такую шишку подозреваем, как-то возвышаемся!
Все молчали и смотрели на него.
— Ты сама сказала, что обращаться в органы не станешь, — продолжал Василий Васильевич. — И Мура, она тогда была Антипия, тебя поддержала. Вор, если это слышал, наверное, возликовал и до сих пор ликует.
— Изумруд мог взять кто угодно, — напомнила Мура. — Лючия в том числе.
— И всё-таки я думаю, что она не брала."
"— Ты так думаешь, потому что от неё у тебя слюни текут, — ни с того ни с его отчеканила Мура. — Красивая женщина не может быть замешана в воровстве, так?
Василий Васильевич засмеялся.
— Не хочется, чтобы была замешана, — поправил он с удовольствием.
