В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
— Вы тут ни при чём, Виктор Захарович, — утешил его Меркурьев, нагребая охапку мокрых тонких веток.
— Всё равно жалко! Теперь не знаю, продавать дом, не продавать!..
— Вы вроде решили продать.
— Знак плохой, — сказал Захарыч. — Хотел продать, а покупатель, считай, в моём доме и помер! Может, не продавать?"
"Меркурьев отнёс охапку к костру и свалил в огонь. Сразу сильно задымило, и он загородился рукой.
— Виктор Захарович, — спросил он, подумав, отчего бы и не спросить! — Дом вам принадлежит?
Старик не удивился, не переполошился, он вообще почти не обратил на вопрос внимания.
— Мне, кому же ещё, — ответил он, нагибаясь, чтоб вытащить длинный прут. — От родителей ко мне перешёл. Завещан дочери, если она найдётся.
— А ваша жена?
— Покойницу дом не интересовал, — сообщил Захарыч. — Она уехала девчонкой совсем, какой дом! Да она тут и не жила никогда. У меня в городе квартира была хорошая в немецком доме, четырёхкомнатная! Батя-то в отставку генералом вышел, и я в пароходстве был человек не последний.
— А сейчас?
— Что сейчас, Вася? Прими-ка у меня ветки, несподручно одному, видишь!
Василий Васильевич перехватил у него охапку и потащил к костру.
— Сейчас квартира кому принадлежит?
— Хорошим людям, — сказал Захарыч и улыбнулся. — Я ведь её продал, когда решил гостиницу открыть! Деньги нужны были, недёшевая это история, Вася. На ремонт, на лицензии всякие, на взятки.
Василий Васильевич палкой разгрёб костер, чтобы лучше горело.
— Человек погиб, — произнёс он задумчиво. — Изумруд у Кристины украли. Какая-то странная история, Виктор Захарович. Всё одно к одному.
— Ох, изумруд этот ещё на мою голову!.. Не знаешь, написала она заявление, нет?
— Нет и не собирается.
Старик стянул рукавицы, вздохнул и опустился на скамейку.
— Вот и не знаешь, радоваться или что делать. Вроде хорошо, что не написала, гора с плеч. А с другой стороны, искать-то его надо, перстень этот!.. Великих денег стоит, так Кристинка говорит. А где его искать? Кто будет искать?…
Василий Васильевич сел рядом.
— Хорошее тут место, — сказал он, глядя в сторону моря.
— Хорошее, — согласился хозяин. — Чисто, тихо, просторно. Я в умной книжке читал, где маяк, всегда так. Он будто охраняет.
