В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
— Семью семь, — сказал Василий Васильевич, — сорок девять.
— И те, прошлые, были гораздо, гораздо цивилизованнее нас! Они умели летать без всяких самолётов, проходить сквозь стены, лечить любые болезни. Нам до них ещё далеко. Они и в космос летали, и с инопланетными пришельцами общались. Правда-правда! Сохранились разные свидетельства. Этим свидетельствам шестьдесят миллионов лет, их от нас специально скрывают правительство и спецслужбы.
Василий Васильевич на всякий случай уточнил:
— Всё это пишут в новых книгах?
— Конечно! — с энтузиазмом согласилась образованная Софья.
— Такое чтение, — изрёк Василий Васильевич, — должно быть очень расширяет кругозор.
— Вот вы говорите как старик! Как будто брюзжите! Но вы же ещё молодой!
— Я пожилой. В душе.
— Да ладно вам кокетничать!.. А не верите вы, потому что читаете только этого вашего Канта!.
— Канта без подготовки читать невозможно, — заметил Меркурьев.
— Что значит невозможно?
— Я ничего не смыслю в философии. Не знаю, что такое трансцендентальная эстетика. Не понимаю метафизического толкования пространства. Способ открытия чистых рассудочных понятий мне неведом. Логическая форма всех суждений, состоящая в объективном единстве апперцепции содержащихся в них понятий, для меня загадка.
— Про это Кант писал? — недоверчиво уточнила Софья.
Меркурьев кивнул.
— Он что, дурак? Зачем такую ерунду писать?! Ему что, заняться было нечем?
— А вот и маяк! — вскричал Василий Васильевич, задрал голову и посмотрел. — Надо же, какой высокий, издалека мне казалось, что он гораздо ниже.
— Как же мы к нему пролезем? — спросила Софья, отвлекаясь от критики Канта. — Прямо по песку, что ли? Я думала, к нему мостки проложены.
— Придётся по песку. Можно, конечно, вернуться и попробовать подойти со стороны леса, но можно и здесь.
Он спрыгнул с досок «променада» на влажный плотный песок и подал Софье руку. Она оперлась и тоже спрыгнула. Вид у неё был недовольный.
— Там камни, — сказала она, глядя в сторону маяка. — Мы что, будем по ним карабкаться?…
— Интересно, когда его построили? — спросил Меркурьев. — Лет сто назад? Или двести?
— Э-эй! — закричала издалека Антипия-Марьяна. — Вы наверх? Подождите, я с вами!..
