В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
Спортсмен, что ли? Олимпиец?
Василий Васильевич сказал, что он инженер из Бухары.
— О как! — удивился друг покойного. — А на урюка не похож!..
Меркурьев сильно вдохнул — наконец-то получилось! — сильно выдохнул, поднялся и зашаркал к фонтану — попить немного.
Сидящий провожал его взглядом.
— А у меня друг погиб, — сказал он, когда Меркурьев вернулся. — Был Ванюшка, и нет больше. С маяка упал — и насмерть! Помянуть бы.
— Я потом помяну, — пообещал Василий Васильевич. — Как вас зовут?
— Саня, — сказал друг.
— А какого лешего твоего друга ночью на маяк понесло, не знаешь? — спросил Василий Васильевич. — Вы же до полтретьего пили! Ну и шли бы спать.
— Да я-то пошёл, — горестно сказал Саня, — а Ванюшка вот… промашку дал. Да он вообще рисковый пацан, Ванюшка! Во все драки с ходу ввинчивался, всё приключений себе на одно место искал! Нашёл, блин! Ты как хочешь, дядь, а я пойду накачу.
И Саня стал с трудом вытаскивать себя из кресла.
— Погоди ты, — велел Меркурьев. — Когда он на маяк пошёл, ты где был?
— Да тут я был, в доме! Кто ж знал, что его на высоту понесёт!
— Я понимаю, что в доме, но где именно? И что он сказал, когда пошёл?
Саня уставился на Меркурьева. Глаза у него были воспалённые, больные.
— Чего сказал, чего сказал… Ничего не сказал! Разрешения у меня не спрашивал! Мы последний пузырь раздавили, и я спать лёг.
— Где?
— Чего — где?
— Где ты спать лёг? — повторил Меркурьев терпеливо. — Под столом?"
"— Чего под столом-то, не ложился я под стол! Я в комнату к себе пошёл, мне бабка здешняя ещё с вечера её показала.
— На втором этаже?
— Чего это на втором-то, на третьем!..
— И ты на третий этаж сам зашёл?
— Чего это я не зайду, я ж не маленький!
— Да ты не маленький, но пили вы весь вечер.
— Чего мы там пили, по два пузыря на рыло, и третий на посошок!
Василий Васильевич, которого вновь затошнило, подышал открытым ртом.
— Ты поднялся в свою комнату и лёг. А друг твой?
— А друг мой Ванюшка к маяку, видать, пошёл! Упал и разбился. И нет у меня больше друга. И никого нету.
— Так не бывает, — возразил Василий Васильевич. — Зачем он туда пошёл? С чего вдруг? Его комната где?
— Там, где моя! Они напротив друг дружки. Моя окнами на море, а его окнами в лес, и вся рекогносцировка.
— Он не пошёл к себе, а пошёл на улицу. Ты дверь за ним запер?
Саня моргнул.
