В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
Маленький человечек Емельян Иванович, напротив, устроился в самом тёмном углу, перед ним стояла глубокая тарелка и чайничек с чаем.
Антипия — никакая не Мура! — сидела за круглым столом посередине. На этот раз одежды на ней были белые, и свеженамалёванная точка на лбу выглядела хищно, словно на самом деле пристально смотрел третий глаз.
Софья деловито поглощала кашу и также деловито запивала её чаем и заедала бутербродом с сыром. Увидев Меркурьева, она стряхнула крошки с кофты, энергично дожевала и позвала:
— Иди сюда! Садись со мной.
Василий Васильевич пожелал всем доброго утра и уселся рядом с Софьей.
— Ну чего? — спросила она. — Гулять пойдём?
— Мне нужно съездить в Калининград, — заявил Меркурьев.
— Прямо сейчас?! Да ладно, вот дождь зарядит, тогда и поедешь! Сегодня в самый раз гулять, а не раскатывать!
— Мне сегодня нужно.
— А вы на машине? — подала голос Лючия.
Меркурьев оглянулся на неё.
— Нет, я не на машине.
— До Калининграда далеко, — словно предупредила она.
Ах, какой голос! Ну что за голос! Так бы закрыть глаза и слушать. И ждать, когда нежная рука погладит его по щеке, пройдётся по шее…
Василию Васильевичу стало жарко.
— А вы… на машине? — выдавил он из себя.
Лючия улыбнулась:
— Ну, конечно. Белый автомобиль перед входом. Не обратили внимания?…
Меркурьев вдруг отвлёкся от её чар.
Если на «Кадиллаке» приехала Лючия, на чём тогда приехал Емельян Иванович? Меркурьев открывал ему дверь, и на площадке была одна-единственная машина, этот самый «Кадиллак»! Меркурьев подумал ещё, что маленький человечек сам привёл такую огромную машину, и удивился этому.
— Васенька, овсянки? — Озабоченная Нинель Фёдоровна положила ему на тарелку рогалик. — Наша овсянка — целебная.
— Спасибо, Нинель Фёдоровна."
"— Вась, — подошёл Виктор Захарович, — ты доедай давай и пойдём к тебе в комнату. Я этого Александра Фёдоровича вызову якобы по делу, а ты дверь быстренько запрёшь, чтоб он обратно не ворвался.
— Прекрасный план, — оценил Василий Васильевич.
— А как по-другому, Вась?
— Кто такой Александр Фёдорович? — заинтересовалась Софья.
Объяснения хозяина Меркурьев пропустил мимо ушей.
